Следом выступил директор национальной безопасности и продолжил тему полной растерянности. Специалисты разведки, шпионы, осведомители — никто не сумел добыть ничего полезного. Небольшое оживление вызвал слух от информатора об американце, которого якобы вывезли из Марселя в ящике на контрабандном судне. Контрабандист, как было известно, торговал женщинами и наркотиками, которые по большей части отправлялись в разные порты североафриканского побережья. Возможно, пунктом назначения был Тунис. Французские агенты заполонили причалы Марселя, Ниццы и Тулона. Они также надавили на полицию и свои связи от Туниса до Марракеша, но проверить многообещающую наводку не удалось, и вскоре начатые по ней поиски сошли на нет.

Затем слово взял заместитель директора ЦРУ и оказался столь же искусен в том, чтобы почти ничего не сообщить. По правде говоря, сообщать ему было нечего. Он рассказал о воздушном и спутниковом наблюдении за Средиземноморьем и Северной Африкой. Каждый квадратный дюйм был изучен и проанализирован. С учётом Ирака и остального Ближнего Востока ЦРУ располагало сотнями агентов в этом регионе. Заместитель директора был убеждён: рано или поздно они выйдут на след.

Затем выступила высокопоставленная представительница Интерпола, которая смогла сообщить лишь о первых шагах своей организации по налаживанию сотрудничества с обеими странами. Международная полицейская организация была готова помочь всем, чем сможет.

После всех докладов и обсуждений неофициальная встреча завершилась редким единодушием. Все были уверены, что за тремя похищениями стоит одна организация — небольшая неизвестная преступная группа, у которой растёт денежный запас, а значит, скорее всего, она ударит снова.

Они сошлись на том, что предупреждения для путешественников не помогут. Прежде всего их не послушают американцы, привыкшие ездить куда угодно, невзирая на опасность. К тому же такие предупреждения могли бы подпортить репутацию Парижа как самого посещаемого города мира.

Обменявшись поздравлениями и похлопав друг друга по плечу, участники разошлись. Встреча закончилась через два бесплодных часа, но до конца дня обоим президентам доложат и заверят их, что Франция и Америка действуют заодно и уверены: парней найдут и спасут.

Цветочная лавка находилась на многолюдной улице торгового квартала Бешара — города с населением сто пятьдесят тысяч человек на крайнем западе Алжира. Марокко лежало в пятистах милях к западу, Средиземное море — в трёхстах милях к северу. Бешар — пустынный городок с неглубокой речкой, протекающей через центр. Вокруг сухая, бесплодная земля, но воды хватает, чтобы снабжать жителей и орошать поля. Сельское хозяйство здесь — основа жизни; в округе выращивают много пшеницы, овощей, инжира, фиников и миндаля.

В жарком сухом климате цветы ценят особенно высоко и выращивают с особой заботой. Цветочник вырос в этой лавке: прежде она принадлежала его отцу и деду.

Его звали Набид. Ему было тридцать пять, он всё ещё оставался холостяком и жил в небольшом доме недалеко от центра Бешара. Каждый день около девяти он открывал цветочную лавку и управлял ею с помощью местной девушки по имени Мойра. Встречал покупателей, принимал заказы по телефону, а когда дела шли вяло, уходил за занавеску, в заднюю часть лавки, где держал маленькую теплицу с любимыми цветами, особенно орхидеями. Его дед, старый француз, научил его выращивать эти капризные растения и ухаживать за ними.

В один сухой жаркий день, когда температура должна была перевалить за сто градусов по Фаренгейту[1], Набид оставил Мойру в лавке и уехал на своём пикапе — тяжёлом Toyota Tundra, одной из самых новых и лучших машин в Бешаре. В последнее время у Набида появились деньги, большие деньги, но он старался этого не показывать. Местные жители были земледельцами и жили просто. Стоило ему выделиться, как соседи сразу бы заметили. Он старался ничем не привлекать внимания. Пикап у него был хороший, но не единственный большой автомобиль в городе. Набид редко его мыл, и, как большинство машин, он постоянно был покрыт слоем песка и пыли.

Хотя Набид был местным парнем из небогатой семьи, его знали во всём городе. Много лет назад родные и друзья пришли в восторг, когда он объявил, что поступит в университет — в Америке! Позже случилась трагедия, и он оказался пленником.

В получасе езды от центра он свернул с асфальтированной дороги на гравийную, ведущую к его теплицам. Там стояли четыре больших стеклянных строения, заполненных сотнями луковиц и цветов. Он припарковался и прошёл через первую теплицу, поговорив с двумя работниками. Во второй повозился с растениями, понюхал лютики и солнцецветы, беспокоясь об их росте. Осторожно полил орхидеи и протёр их стебли мягкой бумагой. С наступлением темноты он сел в пикап и передал сообщение по небольшой переносной рации. Затем исчез на другой гравийной дороге — частном проезде, куда посторонним вход был запрещён. Дорога петляла и уходила в предгорья, к высоким песчаным дюнам, за которыми постепенно вырастали вершины, похожие на горы. У блокпоста часовой с АК-47 махнул ему, пропуская дальше.

Комплекс был скрыт под огромными маскировочными конструкциями — каркасами, затянутыми брезентом и напоминавшими тоннели, закреплёнными на бетонных столбах и рассчитанными на сильнейшие пустынные бури. Со спутника ничего не было видно, особенно после наступления темноты. Лишь немногие — Набид и его люди — знали о существовании комплекса. В комплекс вела лишь одна дорога, за которой следили вооружённые охранники с помощью камер наблюдения. За три года, прошедшие с момента строительства, ни один посторонний даже близко не подошёл к комплексу.

Там стояло с полдюжины квадратных приземистых зданий разного размера, выкрашенных в цвет песка и укрытых маскировочным брезентом. Набид припарковался возле одного из них, перекинулся словами с охранником и вошёл внутрь. В здании было темно; он остался в углу, почти невидимый. Кивнул двум охранникам.

Франко открыл воду и принялся обливать Пола, который висел на запястьях. Ежедневный душ, ежедневный обряд — смывать засохшую кровь и дерьмо. Для верности Франко ударил ему струёй в лицо. Когда Пол насквозь промок и задрожал, его опустили, вытащили из клетки и привязали к доске.

— Нет, нет, пожалуйста, — взмолился он. — Только не снова. Скажите, чего вы хотите.

Как всегда, ни Франко, ни Ниндзя не проронили ни слова, занимаясь привычным делом: затягивали ремни на липучках так туго, что Пол едва мог дышать.

— Нет, пожалуйста.

Набид сделал несколько шагов ближе, чтобы насладиться зрелищем. Он с удовлетворением увидел выступающие рёбра своей последней добычи. Они напомнили ему о собственном голодании и насмешках американских солдат.

Он кивнул, и воду начали лить. Пол вздрогнул и застонал, снова попытался не глотать воду, но вскоре уже стонал и корчился от боли. Снова тонул. Неужели на этот раз всё закончится?

Набид прекрасно знал, каково это.

Двадцать третьего мая, ровно через месяц после того, как они с Полом обменялись брачными клятвами, Челси уволилась и собрала вещи. Она больше не могла выносить бесконечные вопросы коллег и друзей, их печальные взгляды и сочувствие. Устала жить во лжи. Устала не справляться с работой — и от того, что ей всё сходило с рук лишь потому, что начальница слишком ей сочувствовала. Ежедневные звонки агента Лона Дайера стали однообразной повинностью: ему нечего было сообщить. Челси больше не хотела этих звонков и попросила связываться с ней, только когда появятся новости. Она возненавидела соцсети и не заглядывала туда, хотя вопросы, публикации и комментарии продолжали копиться. Она любила родителей, но устала от постоянной удушающей опеки Джастин. Челси нужно было пространство, открытая дорога.

Она солгала ещё раз и поклялась, что это будет последняя ложь. Сказала, что на несколько недель исчезнет из виду и отправится в Париж к Полу, который якобы борется с какой-то тяжёлой разновидностью почечной инфекции, ставящей врачей в тупик. Никто не знал, когда он вернётся домой.