Теперь с ним общался худющий парнишка, которого Пол прозвал Алфи — в честь персонажа Альфальфы из «Маленьких негодяев». Алфи приносил ему на завтрак миску жидкой каши, на обед — сушёный инжир и чёрствый хлеб, а на ужин — рагу, возможно из баранины, с пёстрой смесью загадочных овощей — для клетчатки и цвета. Ощупывая выпирающие рёбра, Пол полагал, что больше не худеет, но уж точно и не набирает прежний вес.

В первые дни караула Алфи ухмылялся и рычал, стараясь ходить с важным видом, с АК-47 за плечом и всевозможным оружием на узких бёдрах. Порой казалось, что арсенал для него тяжеловат. Всё это было игрой. Пол видел любопытство на лице мальчишки. Тот просовывал под решётку подносы с едой и передавал воду в повторно использованных пластиковых бутылках. Пытаясь казаться грозным, он отказывался разговаривать, что пленника вполне устраивало.

Борьба с одиночеством требовала постоянных усилий. Если не считать потери веса, физически Пол был в порядке. Раны зажили, шрамы на ногах бледнели. Спину он видеть не мог и не особенно хотел. Каждый день он делал тысячу подъёмов корпуса и отжиманий и постепенно увеличивал нагрузку. При этом не хотел сжигать слишком много калорий. Растягивался, повторял простые позы йоги, которым научился, наблюдая за Челси, часами сидел на бетонном полу в позе для медитации. Душевно он постепенно приходил в равновесие. Страх смерти исчез, хотя сама возможность умереть никуда не делась. Он просто отказывался верить, что страна его бросит. Он верил, что его спасут. Думал о жене и страшно скучал по ней, но начинал понимать: если постоянно думать о ней, можно довести себя до отчаяния.

Его библиотека состояла из дюжины зачитанных журналов «Нэшнл джиографик», самый свежий из которых датировался 1998 годом. Каждое слово в каждом выпуске он перечитал не менее десяти раз. Дважды прочёл Библию — от Книги Бытия до Откровения. Он снова и снова просил Алфи принести книги, журналы, но парнишка притворялся, что не понимает.

Однажды утром, много позже завтрака, Алфи появился в необычное время и сказал:

— Я учить английский, ладно?

Пока что он не давал Полу оснований считать его умнее среднего, и учить мальчишку чему-либо Полу не хотелось. Алфи по-прежнему ходил с АК-47. Однако когда раны зажили и кошмары прекратились, Пол начал понимать, что самое тяжёлое в плену — одиночество. Ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить. С кем угодно.

Он сумел улыбнуться и сказал:

— Ладно. И много ты уже знаешь?

— Немного. «Немнозько».

— Какой сегодня день?

Алфи принялся загибать пальцы, словно считая. Под номером три у него был вторник.

— День три.

— Хорошо. А третий день — вторник. Воскресенье, понедельник, вторник. Повтори.

Тот выпалил нечто, даже отдалённо не похожее на эти слова.

— Не спеши. Повторяй медленно.

Запасшись терпением, они наконец добрались до «пятницы» с более или менее сносным произношением. Алфи явно гордился собой и хотел продолжать. Пол велел ему постоянно повторять дни недели. Затем они осторожно перешли к месяцам. Пол отчаянно хотел понять, сколько времени провёл в плену. По его прикидкам, от похищения до того момента, когда его перестали накачивать препаратами, прошло около тридцати дней. Те дни были в тумане: мог пройти и месяц, и два. Избиения и пытки продолжались примерно шестьдесят дней, а затем, к счастью, внезапно прекратились.

Алфи явно был полон решимости продолжать. Пол сказал:

— Повтори: сентябрь, октябрь, ноябрь.

Алфи понял и повторил, как ему велели. Над произношением предстояло ещё немало работать. Пол сказал:

— Сейчас сентябрь. Понимаешь?

Алфи на мгновение задумался, покачал головой и ответил:

— Нет, есть октябрь.

Они несколько раз повторили «октябрь». Пол обрадовался, узнав, что сейчас вторник в октябре. Они поработали над остальными девятью месяцами, пока Алфи не пришлось возвращаться к обязанностям. На следующий день тот явился со стопкой ещё более старых номеров «Нэшнл джиографик» и экземпляром Корана. На арабском. Пол поблагодарил его, и они целый час учились считать до ста. Через неделю Алфи стал заходить на уроки дважды в день и быстро делал успехи. Пол сам никогда не изучал других языков и не очень понимал, как это делается, но неизменно подчёркивал необходимость постоянной практики.

Когда оба поняли, что, возможно, даже нравятся друг другу, Пол сумел объяснить, что хочет выйти наружу. Он много месяцев не видел ни солнца, ни луны. Когда Алфи до конца понял просьбу и осознал её серьёзность, он замолчал. Нахмурился и покачал головой. Ни в коем случае.

Однако на следующий день, после утренней каши, он просунул наручники сквозь решётку и сковал Полу руки, накрыл голову дурно пахнущим мешком и вывел из камеры. Через несколько шагов под ногами был песок. Он заставил Пола встать на колени и держал так, пока положение не стало мучительным.

— Не двигаться, — приказал он на удивление хорошем английском.

С руками, скованными за спиной, Пол пытался переместить колени в песке, найти терпимую позу. Ничего не получалось. В пояснице пульсировала боль от напряжения. Температура была умеренной, но мешок не давал дышать свежим воздухом. Через несколько минут он уже испытывал сильнейший дискомфорт и жалел, что не остался в камере.

Внезапно Алфи сорвал мешок. Яркое солнце ослепило Пола, он зажмурился. Постепенно сумел прищуриться и сфокусировать взгляд.

Перед ним был комплекс: несколько плоских коробкообразных зданий, беспорядочно разбросанных вокруг пустого центрального двора с высоким шестом посередине. От шеста во все стороны расходилась маскировочная сеть, скрывавшая сверху все здания и машины. С боков пространство оставалось открытым, и Пол видел на многие мили бесконечную пустыню: ряд за рядом дюны и выжженный песок. На горизонте чернели силуэты далёких гор.

Богом забытое место. Одна из первых мыслей была такой: Понятия не имею, где нахожусь, и найти меня будет невозможно.

И вдруг — поразительное зрелище. Примерно в ста футах, в огороженном проходе, похожем на его собственный, находился другой пленник. На коленях, руки связаны за спиной, к Полу спиной.

— Не говорить, — сказал Алфи. — Не говорить.

— Почему у меня руки за спиной? — спросил Пол достаточно громко, чтобы другой пленник его услышал.

— Не говорить. — Другой пленник не шевельнулся.

Алфи придвинулся на шаг, словно собирался ударить. Пол больше ничего не сказал. Спустя несколько минут открылась маленькая дверь другого барака, и пленника в мешке вывели в его огороженный проход. Он опустился на колени, с него сняли мешок. С его места Пола не было видно.

Рядом с каждым стоял охранник, словно побег мог случиться в любую секунду. Пол подумал: Значит, нас трое. На них были одинаковые коричневые одеяния, делавшие их похожими на монахов.

Они смотрели на восток, в сторону восходящего солнца, но только Пол видел спины двух остальных. Примерно через час у него заныло под коленями, и он испугался судорог. Алфи, по-видимому, отошёл. Пол перекатился на бок и вытянул ноги, стараясь не дать мышцам свестись.

На следующий день, около середины утра, Алфи снова вывел его в огороженный проход. Пол пробормотал сквозь зубы:

— Да сними ты эти чёртовы наручники, ладно? Больно до ужаса. — Алфи проигнорировал его, заставил опуститься на колени и сорвал мешок. Ближайший пленник уже был на месте, на коленях, но на этот раз повернулся к Полу. Они попытались встретиться взглядами.

В воскресенье, 23 октября, исполнилось полгода со дня их свадьбы, и Челси захотела отметить эту дату. Она устроила ужин в доме родителей и попросила Джастин помочь с готовкой. Челси твёрдо решила, что вечер будет праздничным — своего рода праздником в преддверии возвращения Пола. В меню значились омаровый суп-пюре, чёрный морской окунь и шоколадный мусс на десерт — всё, что Пол особенно любил. Последний ужин вдвоём в Париже они провели у «Клодетт», в замечательном ресторане на Левом берегу, и тогда не пожалели денег на те же блюда.