Четыре успешных дела, и с каждым они становились богаче.

Первый признак беды появился в 7:05 утра: Рэй Клэр не сообщила Касперу, что проснулась и всё в порядке. Каждое утро это было обязательно, и прежде она ни разу не пропускала связи. Они обменивались зашифрованными сообщениями, которые через несколько минут удалялись. Найаллу Леблану доложили в его отеле. По инструкции следующим шагом было ждать повторного сообщения ровно до 7:17. Оно не пришло, и они выждали до 7:31. К этому времени Каспер объявил полную тревогу. Четверо агентов под видом двух американских пар расспрашивали людей в холле. Один агент стучал в дверь пустого номера. Никто не ответил, и двое французских детективов позвали управляющего, который отпер дверь.

Американцу хватило одного взгляда.

— Ничего не трогайте.

Даже беглый осмотр показал, что Руссо и Нэш не просто исчезли — они забрали с собой всё, вплоть до кусков мыла. Мусорные пакеты из корзин тоже пропали. Банные полотенца и полотенца для рук выглядели неиспользованными. Горничных, уборщиков, носильщиков, швейцаров, официантов, барменов — всех, кто находился на смене, — немедленно опросили.

Они не выписывались. Они просто исчезли.

Каспер уже был в полной панике. Найалл Леблан сглотнул и позвонил Тревору Кифу в Лэнгли. Директор, привычный к неожиданным новостям, отреагировал хладнокровно и говорил мало. Леблан сообщил, что французы прочёсывают отель. Их Управление территориального надзора — DTS — уже на месте и следит за всем, за чем только возможно. Наблюдательные беспилотники заняли позиции. Телефоны, выданные ЦРУ Руссо и Нэшу, отследили до мусорного контейнера в шестнадцатом округе. На нужные орбиты выходили спутники связи и наблюдения.

Киф спросил о радарных сигналах от зубов Стюарта. Пока ничего. Явный признак, что его быстро вырубили. То же можно было предположить и о Рэй Клэр.

Управляющий отелем сопротивлялся требованию DTS разбудить и допросить всех постояльцев третьего этажа. Он согласился начать с двух номеров, соседствовавших с номером Нэша и Руссо. Молодожёны из первого уже спустились завтракать. К ним подошли двое американских агентов и вежливо задали вопросы. Нет, ничего необычного они ни видели, ни слышали. Во втором номере, который прежде занимали Эдуар и Кристин, их ждали новые загадки. На кровати стояли две большие, прочные чёрные сумки на колёсах. Постель была аккуратно застелена, подушки лежали на привычных местах. Сумки выглядели почти одинаково и стояли рядом, словно их специально приготовили к досмотру. Шкафы и ящики были пусты. В ванной ничего интересного. Неужели жильцы по какой-то причине сложили всю одежду и принадлежности в сумки и оставили их? Управляющий сказал, что молодая пара, жившая здесь последние две ночи, приехала из Испании. Он позвонил на стойку и принёс копии их паспортов.

Группа — французские детективы и американские агенты — толпилась возле кровати, разглядывая сумки и вполголоса разговаривая по телефонам, каждый о своём. Наконец один французский детектив натянул резиновые перчатки и потянулся к молниям, но те оказались заперты на маленькие замки. Ключей нигде не было. Они пока отложили осмотр и спустились в тесный кабинет на первом этаже, где охранник в униформе будто бы обеспечивал безопасность гостиницы. По документам пара Нэш — Руссо зарегистрировалась в девять двадцать утра в прошлый понедельник. Охранник включил запись камеры наблюдения из холла, и вот они — подходят к стойке, пока носильщик везёт их багаж на тележке. Две большие чёрные сумки на колёсиках выглядели как те самые, что ждали наверху на кровати в номере 348. Другие кадры показывали испанскую пару, заселившуюся следующим утром без чёрных сумок. У них багажа было меньше: только рюкзаки и одна спортивная сумка с надписью adidas сбоку.

Агенты ЦРУ настояли, чтобы сумки открыли. Французы возразили, но ненадолго. В номере 348 замки вскрыли и содержимое аккуратно разложили рядом. В одной сумке лежала мужская одежда. В другой, чуть большей, — женская. Она привезла восемь пар обуви, он — всего три. Странным было отсутствие туалетных принадлежностей: зубных щёток, косметики, бритв и прочего. Ни паспортов, ни наличных, ни бумажников. Обе дамские сумочки были совершенно пусты. После тщательного обыска группа не нашла ничего, что позволило бы установить владельцев багажа.

Пока они перебирали грязное бельё, Эдуар и Кристин садились на рейс в Марсель. Пара Нэш — Руссо тоже покинула Париж, хотя другим способом и не подозревая об этом. Рэй Клэр три с половиной часа провела на заднем сиденье легковой машины под одеялом, пребывая в полном беспамятстве. Наконец машина остановилась на окраине Дижона и исчезла в полуразвалившемся гараже. Её отволокли в соседнее холодное помещение и заперли. Стюарта восемь часов везли в кузове развозного фургона; за рулём сидел Набид, рядом — Ниндзя. Примерно раз в час они останавливались, чтобы смениться местами или сделать грузу очередной укол.

Часы шли, настоящих зацепок не появлялось, и команде Каспера пришлось признать позорную действительность: двух их агентов увели прямо у них из-под носа. Найалл Леблан звонил Тревору Кифу каждые полчаса до полудня, когда Киф закончил разговор сообщением, что его вызывают в Белый дом на совещание.

Паскаль Гофф сидел за столом, погружённый в ежедневную бумажную работу, когда раздался звонок из Дублина. Калли Пратт хотел поговорить, причём у себя в кабинете. Дело чрезвычайно срочное. Впрочем, все звонки Пратта казались срочными.

Тем не менее Паскаль снова поспешил в Дублин, на этот раз на самолёте Госдепартамента США. Когда он приземлился, его подхватили две чёрные машины без опознавательных знаков и доставили в кабинет Пратта незадолго до шести вечера. За последние три часа он шесть раз звонил в Вашингтон, но там, похоже, никто ничего не знал. Он позвонил Жан-Пьеру Шаламе, но ему ответили, что тот недоступен.

После быстрой проверки на жучки и прослушку Паскаль вошёл в захламлённый кабинет Пратта. Они бегло пожали друг другу руки и сели напротив, разделённые пыльным журнальным столиком.

Пратт выглядел по-настоящему измотанным.

— Знаете, я не хочу быть между двух огней. Я на это не напрашивался, понимаете?

Паскаль кивнул в знак полного согласия.

Пратт поднял правую руку, пошевелил всеми пятью пальцами и сказал:

— Теперь их пятеро, среди них одна женщина. Выкуп увеличен до двухсот миллионов, иначе через сорок восемь часов начнут убивать. Девушку — первой, и всё снимут на видео. Мне очень жаль.

Паскалю не сообщили последних новостей. Это злило его, хотя и не слишком удивляло. Он мог назвать не меньше дюжины американских разведывательных ведомств, одних хорошо известных, других совершенно засекреченных; про них часто говорили, что левая рука не знает, что делает правая. Он попытался сохранить невозмутимый вид и спросил:

— Можете восполнить пробелы? Кто новые жертвы?

Пратт покачал головой.

— Я ничего не знаю о том, что случилось. Повторяю уже который раз: я всего лишь передаю сообщения. Пожалуйста, поверьте мне.

— Верю.

Паскаль знал не больше Пратта, и ему было стыдно.

Пратт продолжил:

— Но мне поручили убедить вас и ваших людей, что угрозы настоящие.

Они и без того казались вполне настоящими.

— Хорошо, — сказал Паскаль. — Дайте мне несколько минут, позвоню в Вашингтон.

Пратт указал на дверь.

— Воспользуйтесь тем кабинетом. Уверяю, вас никто не услышит.

Обнажённого, неподвижного Стюарта Нэша толстыми пластиковыми стяжками привязали к листу фанеры. Надев хирургические перчатки, Набид и Ниндзя осмотрели и ощупали каждый сантиметр. Обрили ему голову и исследовали каждый волосок. Обследовали ушные проходы. Все полости тела. Через увеличительные стёкла изучили кожу с головы до ног, выискивая следы самых крошечных разрезов. Раз за разом проводили над ним электромагнитным детектором. Не найдя ни передатчиков, ни жучков какого бы то ни было рода, они оставили его в подвальной кладовке здания подальше от своего убежища. Если за ним каким-то образом следили, скоро они об этом узнают. Было восемь вечера, и он находился без сознания почти двадцать часов. С каждым часом они всё увереннее убеждались, что никакого следа он за собой не оставляет.