За бесчисленными чашками чая они снова и снова обсуждали презерватив и то, что он мог означать. Само собой подразумевалось то, о чём никто не говорил вслух: если у мужчин есть выбор, они всегда обходятся без этих изделий. Зачем же совершенно здоровой паре пользоваться им?

И настоящий разведчик никогда не оставил бы такое после себя. Смыть его в унитаз проще простого.

Ответов на многие вопросы не было, но они пришли к выводу: эти двое не те, за кого себя выдают. Прежнюю тактику «схватить и увезти», столь успешную в прошлом, предстояло изменить. План Б был как следует отрепетирован, за ним имелся ещё один.

Ужинали в небольшом ресторане отеля возле холла. Всё вокруг выглядело красиво и празднично, за каждым столиком, казалось, сидели американцы или британцы. В камине потрескивали поленья. Негромкие рождественские песни доносились из потолочных динамиков.

Внезапная близость сотворила чудеса с их отношениями. Прикосновений стало больше, взгляды — длиннее, улыбки — нежнее. Они шёпотом шутили о том, чтобы поскорее вернуться в постель. У обоих давно не было секса, и теперь хотелось наверстать упущенное. В удовольствии, которое они вдруг нашли друг с другом, не было ничего предосудительного. Они ведь, в конце концов, женаты! И всё же казалось, будто они немного шалят, что только прибавляло веселья. От выпивки у ёлки отказались, отправились в номер, снова разделись и нырнули в постель.

Уснули прежде, чем успели почистить зубы и надеть пижамы. День выдался долгим и утомительным, а после продолжительного ужина и бурных любовных утех сил вовсе не осталось. Тесно переплетясь, они провалились в сон.

Ровно в полночь, в тишине, нарушаемой лишь звуками крепкого сна, дистанционно выпустили закись азота из двух баллонов, спрятанных под кроватью. Газ без запаха направили к изголовью. По расчётам, пяти минут должно было хватить, хотя уверенности не было. Слишком большая доза могла повредить мозг или даже убить. Слишком малая — позволить сопротивляться.

Их номер, объявленный «люксом для новобрачных», как и десятки других номеров в отеле, находился на третьем этаже старого здания, которое успело прожить много жизней. За века здесь перекраивали и двери, и перекрытия; теперь здание вполне успешно служило шикарным модным отелем. По соседству находился ещё один люкс для новобрачных, в котором сейчас жили Эдуар и Кристин. У него был пульт дистанционного управления, у неё — подслушивающее устройство. Они пытались установить камеру, но едва не попались горничной. Номера соединяла тяжёлая дверь, обычно закрытая на засовы с обеих сторон. Если постояльцы хотели номер с двумя спальнями, засовы открывали и дверью можно было пользоваться. Тот же охранник, который тайком вынес пакет из мусорной корзины, дал им ключи и отодвинул засовы.

Эдуар и Кристин надели кислородные маски и открыли соединительную дверь. Кристин сделала Рэй Клэр укол в бедро, а Эдуар ввёл Стюарту более сильную дозу кетамина. Никто из них не пошевелился. Кристин пультом перекрыла подачу газа из баллонов под кроватью. Эдуар открыл окно. Они вернулись в свой номер и стали ждать, пока воздух очистится. Десять минут дышали через кислородные маски, хотя ни у одного даже не закружилась голова. Сняли маски и немного посидели у окна. Убедившись, что газ им больше не угрожает, быстро принялись за дело. Они перетащили Рэй Клэр в свой номер, уложили её обнажённое тело на кровать и облачили в белый банный халат, надев на ноги тапочки для душа. Она не издала ни звука. Со Стюартом, весившим двести фунтов, было сложнее, но они сумели втащить его на кровать и облачить в такой же халат.

Какая милая пара. Каждому вкололи ещё кетамина.

Следующие полчаса они тихо и методично переносили из номера Рэй Клэр и Стюарта в свой всё до последней вещи: одежду, багаж, туалетные принадлежности, пакеты с покупками, путеводители, журналы, ведёрко для льда, пустую бутылку шампанского, телефоны, ноутбуки и, главное, спрятанные баллоны. Затем застелили кровать и возились с подушками и покрывалом, пока всё не стало выглядеть так, будто здесь идеально убрала горничная. Закончив, они увидели номер, который казался пустым уже несколько дней и лишь ждал следующую счастливую молодую пару.

Простая часть работы была позади. Теперь предстояло вывезти тела.

В четыре утра Эдуар надел кислородную маску и кепку, затем осторожно вышел в тёмный коридор. В углу висела единственная камера старой модели, которую, вероятно, не обслуживали годами. Их человек в отеле говорил, что за мониторами почти не следят, особенно ранним утром. Эдуар прошёл под камерой и быстро забрызгал её чёрной краской из маленького баллончика. За углом, рядом с лифтом, находилась кладовая уборщиков третьего этажа, и у него был ключ. Горничные должны были появиться не раньше чем через два часа. Он взял оттуда тележку для уборки и привёз в их номер, где они вынули полки и принадлежности. Клейкой лентой связали Стюарту колени, щиколотки и запястья, затем накрыли голову и плечи чёрным мусорным пакетом. Другим пакетом укрыли ноги. Хитрость состояла в том, чтобы уложить его в тележке кренделем: если по пути кто-нибудь попадётся, он ничего не должен заметить. Решение было простым — надёжно примотать его большим количеством ленты. Кроме тяжёлого дыхания, Стюарт не издавал ни звука.

Эдуар толкал, Кристин тянула. На служебном лифте они спустились в подвал, где Эдуар первым вышел посмотреть, не занят ли кто-нибудь стиркой или приготовлением завтрака. В маленькой кухне за углом две женщины болтали на каком-то славянском языке, чистя фрукты.

Ровно в четыре тридцать к единственному служебному пандусу отеля, расположенному в переулке между двумя мусорными контейнерами, подъехал белый развозной фургон. За рулём сидел Набид. Рядом — человек, которого Пол называл Ниндзя. Они открыли задние двери, пока Эдуар подкатывал тележку к бамперу. Набид кое-где разрезал ленту, и Стюарт вывалился на пол фургона. Выглядел он как куча мусора.

— Быстрее, — сказал Набид, и Эдуар с Кристин исчезли вместе с тележкой.

Из темноты окликнул голос с сильным акцентом:

— Что вы там делаете?

Набид вздрогнул, отошёл на несколько шагов и закурил.

— Да?

Из темноты вышел африканец с формой швейцара на вешалке, перекинутой через плечо.

— Что вы делаете?

— Доставляем товар. А вы?

— Иду на работу. Что вы доставляете в такой час?

— Итальянское вино, без налогов и акцизных марок.

Он достал наличные и протянул три купюры по сто евро.

— Это вам. Вино — для постояльцев.

Швейцар не поверил, но всё равно улыбнулся, взял деньги и пошёл дальше. Набид смотрел, как тот исчезает в подвальном помещении отеля.

Через десять минут привезли Рэй Клэр, тоже завёрнутую в мусорные пакеты, и с ней поступили так же, как с мужем. Эдуар бросил в фургон дешёвую дорожную сумку и сказал Набиду:

— Телефоны, бутылки, ключи, мусор. На этот раз без презерватива. При первой возможности выбрось всё в реку.

Набид и Ниндзя уехали на фургоне. Эдуар с Кристин вернулись на третий этаж, вернули на место полки и принадлежности в уборочной тележке и поставили её в кладовой в точности туда, откуда Эдуар её взял. В своём номере они обследовали каждый чемодан и предмет одежды Рэй Клэр и Стюарта. С багажа сняли бирки с именами. Выбросили товарные чеки и квитанции по кредитным картам, но оставили бумажники, наличные, ноутбуки и паспорта. Когда от молодожёнов не осталось ни следа, Эдуар и Кристин на рассвете спустились в холл. Каждый нёс рюкзак с несколькими вещами. Остальное они оставили в номере вперемешку с вещами другой пары.

Заспанная девушка на стойке регистрации оформила их выезд. Они прибыли двумя днями ранее и заселились по поддельным испанским паспортам и кредитной карте, выпущенной судоходной компанией в Афинах. Сказали, что прекрасно провели время, и ушли без особой спешки. Бодро прошагав несколько кварталов, остановились в кафе выпить кофе. Потягивая эспрессо и откусывая шоколадный круассан, они наконец заулыбались: напряжение отпускало. Надо было сфотографировать новых жертв, мирно лежавших на кровати в одинаковых банных халатах.