Ни у кого не хватало терпения на бесполезные любезности, поэтому Лон Дайер сразу перешёл к делу:

— Вчера представители обоих ведомств встретились в Белом доме с вице-президентом и доложили о ситуации. Сегодня утром он собирался доложить президенту. Принято решение, что руководство делом возьмёт на себя ЦРУ. Как мы уже говорили, ФБР занимается прежде всего делами внутри страны. Здесь ситуация скорее зарубежная. Я останусь на связи с коллегой из ЦРУ, мистером Масеасом, и мы будем и дальше сообщать вам новости.

У Фрица не было настроения выслушивать обтекаемые формулировки, и он перебил:

— Вы расскажете нам всё, что знаете?

— Да, сэр, таков наш план.

Все глубоко вздохнули. Декстер Масеас подхватил разговор:

— Уверяю вас, для ЦРУ это задача первостепенной важности. Через минуту вы лучше поймёте почему. Мы работаем с французами, их правоохранительными органами и спецслужбами; пока сотрудничество складывается настолько гладко, насколько мы могли надеяться. Правда в том, что сейчас мы знаем немного. DGSI, французский аналог ФБР, проверила каждую зацепку и все возможные версии, но почти ничего не нашла. Поиски продолжаются. По рассказам Челси и водителя Малика они примерно представляют, как может выглядеть один из подозреваемых, и знают имя, которым он назвался, но на сегодняшний день это ни к чему не привело. Телефонные звонки проследили, но полезных результатов не получили. Мы, как и французы, предполагаем, что телефоны уничтожили сразу после последнего использования. Преступники умны и уже успели набраться опыта.

Он на секунду умолк, пока присутствующие переглядывались, затем продолжил:

— Во Франции это уже третий подобный случай. Три года назад молодожёны из Портленда отправились в винный тур по стране, и их разлучили в одном имении неподалёку от Бордо. Обе семьи заплатили выкуп. Невеста вернулась домой, жених всё ещё где-то там. В прошлом году то же самое произошло в Живерни, возле Парижа. Случаи настолько схожи, что мы предполагаем участие одной банды.

— Сколько требовали? — спросил Фриц.

— Столько же. По два миллиона за каждого. В первых двух случаях выплаты задержались, потому что семьям приходилось в спешке распродавать имущество.

— Знакомо звучит, — сказал Фриц без всякой попытки съязвить.

— Это разрушительно сказалось на их жизни, и они до сих пор пытаются оправиться. Как и в вашем случае, семьи предпочли не привлекать правоохранителей до выплаты денег.

Челси спросила:

— То есть ещё две невесты, которые потеряли мужей во время медового месяца?

— По меньшей мере две.

— Почему мы об этом не знали?

— Мы не следим за американцами, которые ездят за рубеж, миссис Таннер.

— Пожалуйста, зовите меня Челси.

Масеас улыбнулся, кивнул и сказал:

— В прошлом году за границей похитили по меньшей мере двадцать американцев. Думаем, реальное число больше: некоторые семьи быстро платят и молчат. Нам приходится разбираться с последствиями, как сейчас.

Фриц сказал:

— Должно же быть какое-то предупреждение.

— Предупреждения есть, мистер Таннер. Загляните на сайт Госдепартамента. Там полно рекомендаций не ездить во многие места.

— Но не во Францию. Сколько американцев похитили в прошлом году во Франции?

— Нам известен только один случай. Тот, о котором я говорил.

Челси спросила:

— И вы верите, что тот парень ещё жив?

— Верим.

— На чём это основано?

— Только на опыте.

Фриц повысил голос:

— Не могу поверить, что нас не предупредили.

Масеас был опытным профессионалом, не раз разбиравшимся с тяжёлыми ситуациями в интересах ведомства. Он спокойно ответил:

— Мне жаль, но как должно было выглядеть такое предупреждение, мистер Таннер? Реклама в свадебных журналах? Уведомления организаторам свадеб и турагентам? Объявления в вестибюлях любимых американцами парижских отелей? Каждый год за границу выезжают пятьдесят миллионов американцев. Мы не в силах защитить всех. Отправляясь в другую страну, вы принимаете на себя риск.

Фриц махнул рукой и пробормотал что-то невнятное.

Сэм сказал:

— Уверен, другим семьям тоже велели молчать, как и нам.

— Верно. И они молчали. От огласки особой пользы не будет. Мы не знаем, по каким правилам действует противник, поэтому не можем предсказать его реакцию. Пока они требуют молчать, мы советуем вам так и поступать.

Линзи спросила:

— Вы поддерживаете связь с другими семьями?

— Да.

— Как они справляются?

Масеас пожал плечами и посмотрел на агента Дайера. Тот сказал:

— Держатся. Больше я почти ничего не могу сказать.

Сэм сказал:

— Значит, эти бандиты за три года украли двенадцать миллионов баксов, а у них всё ещё три пленника, или заложника, или как там вы их называете. Что они сделают дальше?

— Мы действительно не знаем. Случаи довольно необычные.

Снова наступила пауза: каждый обдумывал следующие вопросы.

Лоуэлл спросил:

— И у вас нет ни малейшего представления, кто они и зачем это делают?

— Одна-две зацепки, возможно, есть. Самая очевидная — их метод. Схватить пару, разлучить, позвонить семьям и так далее. Вы знаете, как это работает. Суммы выкупа одинаковы. Банковские переводы немного различаются, но не слишком. И вырисовывается более серьёзная зацепка. У всех троих мужчин военное прошлое. Все когда-то служили на действительной службе в юридическом корпусе вооружённых сил, JAG. Первый, Алан Шенген, три года учился в юридической школе, четыре года служил военным юристом, а затем работал в Таможенной службе. Второй, Джейсон Снайдер, получил юридическую степень в Стетсоне, три года отслужил в юридическом корпусе и стал федеральным прокурором в Тампе. Про прошлое Пола вы знаете.

Масеас прервался, чтобы выпить воды и дать присутствующим осмыслить новость.

Вопросов было слишком много, а разрозненные факты никак не складывались в единую картину. Они пытались понять, что́ он говорит, но всё было слишком запутанно. Наконец Фриц спросил:

— И что это значит?

— Совпадением это быть не может. У банды зуб на американских военных, а может, на всю страну. Я не знаю. Знаем мы то, что террористических групп, ячеек и военизированных организаций, ненавидящих нас, предостаточно. После одиннадцатого сентября мы хорошо поработали над внедрением в них своих агентов. Мы наводнили Ближний Восток своими людьми, в основном местными. Наши уши есть на каждой улице от Триполи и Каира до Тегерана. И никто не слышал об этих похищениях ни слова. Полная тишина. Мы считаем, что имеем дело с крошечной организацией, которая действует быстро, исчезает и которую будет трудно найти.

— Это должно нас обнадёжить? — спросил Фриц.

— Нет, мистер Таннер. Я просто говорю вам правду.

— Спасибо.

— Сейчас мы делаем всё возможное. Перехватываем мобильные звонки, прослушиваем телефонные разговоры, взламываем почту, отслеживаем сайты и сообщения, а также применяем старые методы: платим осведомителям, обхаживаем дипломатов и выкручиваем руки. Рано или поздно что-то обнаружится.

— И что потом? — спросил Сэм.

— Отличный вопрос, и пока у нас нет ответа. Придётся ждать и анализировать ситуацию. Но будьте уверены: спасение этих трёх мужчин — первоочередная задача. В Лэнгли, Пентагоне и Белом доме.

Фриц спросил:

— Вы уверены, что все трое вместе?

— Мы считаем это весьма вероятным, но, как я уже говорил, многого не знаем. Когда узнаем больше, встретимся снова.

Челси прочистила горло, и все обратили на неё внимание.

— У меня вопрос. Те две невесты — они общались друг с другом?

— Да. Я знаю, что они связывались, но не знаю, насколько тесно.

— А мне можно им позвонить?

Фриц выпалил:

— Тебе не нужно ничьё разрешение, чтобы кому-то звонить, Челси. Чёрт возьми, конечно, можешь. Может, и нам стоит.

Он свирепо посмотрел на Масеаса, словно тот в чём-то провинился.

Тот ответил:

— Мистер Таннер прав. Решать вам.