Роскошные иссиня-чёрные волосы спадали на спину, плечи, грудь, как плащ, сотканный из ночи. Белая кожа казалась мраморной — если бы грудь красавицы не вздымалась при дыхании, её можно было бы принять за ожившую статую.

Ненофер раскрыла рот. Слов не было.

— Муху проглотишь, — молвила гостья. — Рот закрой.

— Кто ты такая? — выдавила наконец Ненофер. — Что ты здесь делаешь?

— Нет, я определённо завидую Бастет, — задумчиво протянула красавица. — У неё все жрицы культурные, милые женщины. А у меня — будто портовыми грузчиками всю жизнь работали.

Она посмотрела на Ненофер немигающим взглядом.

— Я та, чьей верховной жрицей ты являешься в этом городе.

Ненофер побледнела.

— Исида, — выдохнула она. И снова открыла рот.

— Ты что-то медленно соображаешь, — заметила богиня. — И рот закрой — во второй раз говорю. Муху проглотишь. Садись уже в своё кресло, не мельтеши перед глазами.

Ненофер, на деревянных ногах, подошла к столику и плюхнулась в кресло. Напротив богини. Чьей верховной жрицей она была.

В саду было тихо. Птицы замолкли. Лотосы замерли.

Исида смотрела на неё — и молчала.

Наконец Ненофер отмерла.

Она выпрямилась в кресле, поправила платье — и заговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Рада видеть вас, великая богиня. Вы умеете привести человека в смятение. Не каждый день боги являются к смертным. Видимо, произошло что-то важное. Я вся во внимании. Чем могу служить?

— Ну наконец, — усмехнулась Исида. — Включила голову.

Она откинулась в кресле, обвела взглядом сад — лотосы, пальмы, водную гладь, — и добавила, певуче:

— Красиво у тебя здесь. Воздух приятный.

— Да, я люблю свой сад, — ответила Ненофер.

— Насколько я знаю, у тебя есть сын, — без всяких предисловий заявила Исида. — Я хочу, чтобы он женился на принцессе Айе.

Ненофер опешила.

— Так ему шестнадцать, — возразила она. — А принцессе всего двенадцать. Она ещё ребёнок.

— Через два-три года у них будет подходящий брачный возраст, — спокойно ответила богиня. — Твой сын отправится в Пунт вместе с твоим двоюродным братом, который служит тебе. Вернётся оттуда героем. Наведается туда несколько раз. Заблистает звездой на небосклоне — будет самым желанным женихом Египта. Все девушки будут по нему сохнуть.

Она помолчала, давая Ненофер время осознать.

— Но он женится на Айе.

— Почему мой сын должен ехать в Пунт? — Ненофер подалась вперёд. — Это опасное путешествие. Я не согласна.

Исида молча смотрела на неё. Спокойно. Немигающе.

— И потом, — добавила Ненофер, чувствуя, что говорит слишком резко, но не в силах остановиться, — первая принцесса крови нынче — Тия. Сестра Рамсеса. Дочь царицы Туи. Тогда уж её руки стоит добиваться.

Богиня молчала. Долго. Так долго, что Ненофер начала ёрзать в кресле.

— Хочешь сказать, — тихо спросила наконец Исида, — что я даю глупые советы?

— Нет, — Ненофер сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Я хочу понять. Почему мой сын должен жениться именно на Айе?

Исида наклонила голову, и в её тёмно-синих глазах, как звёзды в ночном небе, загорелись холодные огоньки.

— Потому что Айя — это дар богини Бастет Египту. Её наместница на этой земле. Бастет одарила её даром врачевания, знаниями архитектора. Айя — проводник воли богини для людей. Она важнее всех фараонов вместе взятых.

Ненофер снова открыла рот.

И замерла.

— Нет, — усмехнулась Исида. — Ты определённо сегодня решила мухой перекусить. Закрой рот, я сказала.

Ненофер сглотнула. Закрыла.

— Но… — начала она, помолчав. — Жемчужины с паразитами дала царице болотная ведьма. Ваш облик, как я понимаю. Какая взаимосвязь с тем, что вы сейчас сказали? Ведь паразиты убили бы Айю, если бы Бастет не спасла её.

— Я контролировала ситуацию, — спокойно ответила Исида. — Если бы Бастет замешкалась, я бы вмешалась.

— Но зачем вообще было давать их Туе?

— Я дала их Туе и контролировала ситуацию. — Богиня подняла руку, провела пальцами по серебряному урею на голове. — Если бы я не дала ей эти жемчужины, она начала бы искать другие варианты. Которые мы с Бастет не смогли бы проследить.

Она посмотрела на Ненофер долгим, тяжёлым взглядом.

— Например, налила бы ей в сок воду с трупа. Отравила бы трупным ядом. Кто знает, как бы разыгралось её гнусное воображение? И что бы она ещё придумала?

Ненофер молчала.

В саду было тихо. Птицы не пели. Лотосы замерли на воде, словно прислушивались.

— Вы играете с людьми, — сказала она наконец. — Как с пешками.

— Мы — боги, — ответила Исида. — Это наше право.

— А теперь слушай меня внимательно, верховная жрица. Твой сын отправится в Пунт. Он женится на Айе. Это не просьба. Это моя воля.

Исида улыбнулась. Холодно. Красиво. Страшно.

Исида откинулась в кресле, прикрыла глаза, словно вспоминала что-то давнее, почти забытое.

— Кажется, твой отец в своё время претендовал на трон Египта, — сказала она негромко. — Но выбор пал на отца Сети. Пришло время объединить два выдающихся рода.

Ненофер молчала, переваривая услышанное.

— Но почему вы сказали, что принцессу надо завоёвывать? — спросила она наконец. — Почему не просто… договориться?

— Потому что Бастет готовит для неё другого жениха, — усмехнулась Исида. — Выдающегося ювелира. Девушки любят и героев, и ювелиров. Но их отцы предпочитают героев. С героями надёжнее — и для семьи, и для государства. А ювелиров всегда можно нанять на работу.

Она подалась вперёд, понизила голос:

— Напрямую я вмешаться не могу. Перебить волю Бастет — не в моей власти. Это её право — выбирать пару для своих любимцев.