Рядом с ним стояла какая-то длинноногая девица. Новая. Или та же самая, просто перекрашенная. Я не вглядывалась.

— Надо же, — протянул Паша, переводя взгляд с меня на Воскресенского. — А ты, значит, уже не скучаешь.

О, вот оно.

Вот этот тон я ненавидела особенно.

Когда мужчина сам ведёт себя, как мусорный пакет в жару, но всё равно умудряется говорить с тобой так, будто это ты его недостойна.

Я уже набрала воздуха, чтобы ответить, но Демид сделал шаг вперёд.

Не резко.

Не показательно.

Просто так, что я сразу ощутила: он встал между мной и ситуацией.

— Добрый день, — произнёс он холодно.

Паша прищурился.

— А вы?..

— А я тот, кому неинтересно обсуждать с вами Варвару.

Господи.

Господи, какой же это был красивый удар.

Спокойный. Вежливый. И прямо в лоб.

Паша заметно напрягся.

Он вообще не любил мужчин, которые были выше, богаче и опаснее его одновременно.

А Воскресенский сейчас выглядел именно так.

— Мы вообще-то знакомы, — процедил бывший, обращаясь уже ко мне. — Или теперь ты за себя не отвечаешь?

Я шагнула в сторону, чтобы видеть обоих.

— Отвечаю, — сказала я. — Именно поэтому и не хочу с тобой разговаривать.

— Серьёзно? Из-за той ерунды?

Ерунды.

Я даже рассмеялась. Коротко. Неверяще.

— Паш, знаешь, что меня всегда поражало? Ты умудряешься изменять и при этом вести себя так, будто это я что-то испортила.

— Ой, не начинай драму, — поморщился он. — У нас и так всё трещало.

Вот тут я поняла, что если ещё секунду буду слушать, то либо вцеплюсь ему в лицо, либо расплачусь от злости. А второго при Воскресенском я не хотела ещё сильнее, чем первого.

Но Демид снова опередил.

— Вам пора, — сказал он ровно.

Паша усмехнулся.

— А то что?

— А то вы начнёте выглядеть ещё жалче.

Девица рядом с бывшим неловко переступила с ноги на ногу.

Я бы на её месте уже сбежала. Но, видимо, у неё был слабый инстинкт самосохранения или сильная любовь к брендовым пальто.

Паша сверкнул глазами.

Посмотрел на меня.

На Демида.

И бросил:

— Ладно. Понял. Ты решила быстро найти замену. Далеко пойдёшь.

Меня аж качнуло от ярости.

Но в этот раз я успела первой.

Подошла на шаг ближе и сказала очень спокойно:

— Нет, Паш. Я не нашла замену. Я просто наконец поняла, что ты не центр вселенной, а ошибка с хорошей стрижкой.

Он побледнел.

Я развернулась.

— Идёмте, Демид Андреевич.

Мы пошли к машине.

Только когда сели и двери закрылись, я поняла, что руки у меня дрожат.

Тихо.

Противно.

Будто внутри всё ещё ходил сквозняк от старой боли.

— Он идиот, — сказал Демид, заводя двигатель.

Я нервно усмехнулась.

— Спасибо. Очень глубокий анализ.

— Зато точный.

Я смотрела перед собой.

Молчала.

И вдруг почувствовала, как его ладонь легла поверх моей руки.

Большая.

Тёплая.

Спокойная.

Без давления.

Просто лежит.

И от этого простого прикосновения что-то внутри у меня болезненно сжалось.

Потому что слишком вовремя.

Слишком бережно.

Слишком... правильно.

— Не надо, — шепнула я, не убирая руку.

— Что именно?

— Быть сейчас таким нормальным. Мне и так тяжело.

Он не убрал ладонь.

Только чуть сжал пальцы.

— Я не играю, Варя.

И это было самое страшное.

Потому что я, кажется, начала ему верить.

Глава 10. Демид

Глава 10. Демид

Если бы мне кто-то раньше сказал, что я буду сидеть в машине, держать женщину за руку и молчать, потому что любое неосторожное слово может спугнуть то хрупкое доверие, которое только начало между нами прорастать, я бы посоветовал этому человеку меньше фантазировать.

Но Варвара менял правила.

Нет, не меняла — сносила к чёртовой матери и заставляла строить новые, в которых мои привычные методы больше не работали.

Она не выдёргивала руку.

Не смотрела на меня.

Просто сидела, напряжённая, хрупкая в своей злости, и это слово — хрупкая — совсем ей не шло внешне, но слишком точно описывало то, что сейчас пряталось у неё под кожей.

Бывший всё-таки задел.

Не любовью. Не тоской по нему. А именно тем, что снова полез туда, где и так не зажило.

— Я отвезу тебя домой, — сказал я.

Она покачала головой.

— На работу.

— Ты сейчас не в состоянии работать.

— А вы, значит, специалист по моим состояниям?

— Нет. Но руки у тебя дрожат.

Она наконец посмотрела на меня.

— Не надо так внимательно за мной следить. Это нервирует.

— Хорошо. Буду невнимательно.

На губах у неё дёрнулась тень улыбки, и я отметил это с каким-то непропорциональным удовлетворением.

Надо же. До чего докатился. Радуюсь каждому микроскопическому смягчению, как школьник.

— На работу, — упрямо повторила она. — Если я поеду домой среди дня, мама решит, что я или беременна, или убила человека. А если учесть, что я после обеда с вами, она выберет второй вариант.

— Разумная женщина.

— Очень. В отличие от некоторых.

Я тронул машину с места.

Мы ехали медленно. Город тянулся мимо серыми фасадами, витринами, мокрым асфальтом, и всё это было фоном. Центром был маленький кусок пространства внутри машины, в котором сидела она и пыталась собрать себя обратно.

Я знал это состояние.

Когда внешне всё уже закончилось, а внутри ещё дрожит натянутая струна.

— Он давно тебе пишет? — спросил я.

Она напряглась.

— Это допрос?

— Нет. Просто вопрос.

— Давно.

— И ты не блокируешь?

Варвара устало прикрыла глаза.

— Вы, мужчины, удивительно любите лезть в настройки чужих границ. Если я не заблокировала — значит, это моё решение.

Точно.

Я сжал руль крепче.

Она была права. Опять.

Сначала бывший, который считал, что имеет право снова лезть в её жизнь. Потом я, который решил, что мне можно навязать ужин, разговор, присутствие.

Красиво. Просто клуб выдающихся мужских достижений.

— Извини, — сказал я.

Она повернула голову.

— За что именно? Список длинный.

— За тон. За вопрос. За то, что опять полез не туда.

Варя изучала моё лицо несколько секунд, словно проверяла, не шучу ли я.

— Вы так странно извиняетесь, Демид Андреевич.

— Как умею.

— А вы точно раньше были женаты?

— Дважды хочу сказать “нет” ради сохранения репутации, но, к сожалению, да.

Она всё-таки усмехнулась.

Маленькая победа.

Когда мы подъехали к офису, я уже знал, что отпускать её просто так не хочу.

Мало.

Мало этого обеда, этого разговора, даже этого неожиданного столкновения с её прошлым. Мне мало её.

Опасная мысль.

Очень.

Но я уже давно перестал делать вид, что ничего не чувствую.

— Варвара, — позвал я, когда она взялась за ручку двери.

— М?

— Вечером поужинай со мной.

Она медленно выдохнула.

— Вы сейчас издеваетесь?

— Нет.

— После всего?

— Именно после всего.

Варя повернулась ко мне всем корпусом.

— Вам не кажется, что я и так сегодня получила эмоциональный набор “всё включено”? Вам мало?

— Мне — да.

Она глядела на меня долго. Сердито. Устало. И где-то в глубине этого взгляда было то, что уже не позволяло мне отступить.

— Вы невыносимый.

— Ты уже говорила.

— Потому что это не лечится.

— Проверим?

Она покачала головой, но без настоящей злости.

— Нет.

— Это окончательное нет?

— Это “оставьте меня в покое хотя бы до вечера”.

Я кивнул.

— Хорошо. До вечера не трогаю.

— Какая щедрость.

— Но вечером позвоню.

— Демид Андреевич!

— Я обещал до вечера.

Она уставилась на меня с возмущением, в котором уже отчётливо мешалось что-то живое, почти смешное.