Глава 19. Варя

Я всегда думала, что поцелуи — это что-то между приятным и слегка переоценённым.

Ну, то есть да, романтично, да, красиво в кино, да, иногда женщины после этого тупеют и потом пишут подругам “он так целуется, я погибла”.

Я не понимала этих женщин.

До этой секунды.

Потому что, когда Демид меня поцеловал, я очень быстро поняла: раньше меня, видимо, просто целовали люди без лицензии.

Это был не напор.

Не захват.

Не демонстрация мужской силы, которой он, к слову, мог бы и так задавить половину моего здравого смысла.

Это было хуже.

Нежно.

Бережно.

Так, будто он правда спрашивал, можно ли ему ближе.

И именно поэтому у меня под коленями сделалось что-то очень ненадёжное.

Я вцепилась пальцами в ткань его рубашки, сама не заметив как.

Он был тёплый. Большой. Настоящий. Его ладонь лежала у меня на талии так уверенно, что хотелось то ли прижаться ещё сильнее, то ли начать читать молитву о спасении остатков собственного самообладания.

Когда он чуть отстранился, я ещё пару секунд не открывала глаза.

Потому что открывать их означало признать: всё. Всё, Варя. Ты уже не просто в тревоге. Ты уже в беде.

— Вот поэтому, — шепнула я, всё ещё не глядя на него, — людям и нельзя так быстро сближаться.

— Почему? — голос у него тоже стал другим. Глубже. Ниже. Опаснее.

— Потому что потом трудно делать вид, что ничего не произошло.

— А зачем делать вид?

Я открыла глаза.

И лучше бы не открывала.

Потому что он смотрел на меня так, будто сдерживаться ему сейчас стоило очень многого. И от этого взгляда у меня жар пошёл по всему телу — медленно, тяжело, как разливающийся мёд, только вместо сладости было сплошное смущение с примесью желания.

Господи.

Желания.

Вот это слово мне совсем не нравилось применительно к себе.

— Затем, — выдавила я, — что у людей должен быть тормоз.

— У меня он ещё есть.

— Звучит угрожающе.

Он усмехнулся едва заметно.

— А у тебя?

Я сглотнула.

— А у меня сейчас внутренний бухгалтер в обмороке.

И тут он всё-таки рассмеялся.

Негромко. Тепло. Уткнувшись лбом мне почти в висок, как будто на секунду ему тоже стало легче от моей дурацкой шутки.

И именно эта простая, живая реакция добила меня окончательно.

Потому что одно дело — быть рядом с безупречным, опасным мужчиной из дорогой машины.

И совсем другое — с мужчиной, который после поцелуя смеётся тебе в волосы, потому что ты ляпнула ерунду от нервов.

Это уже слишком похоже на близость.

На настоящую.

— Я... — начала я и тут же замолчала.

Из коридора донёсся очень выразительный мамин кашель.

Такой, знаете, не случайный кашель.

А “я тут жива, между прочим, и у меня слух хороший”.

Я отскочила от Демида так быстро, что сама себе напомнила испуганную белку.

Он медленно выпрямился.

И, кажется, только чудом не улыбался откровенно.

— Я убью её, — прошипела я.

— Не надо. Мне начинает нравиться твоя мама.

— Конечно. Она же не тебя сейчас до инсульта довела.

— Пока нет.

Я бросила на него взгляд, в котором было всё: паника, смущение, остатки достоинства и желание провалиться хотя бы в кладовку.

Мама вошла ровно в тот момент, когда я отчаянно пыталась привести лицо к выражению “мы тут обсуждали курс валют”.

— Ну что, дети, чай подогреть? — ласково спросила она.

— Мам!!!

— Что “мам”? Я взрослая женщина. Я не слепая.

— Ты ужасная.

— Неправда. Я тактичная. Я же не зашла раньше.

Демид всё-таки отвернулся, и по напряжению его плеч я поняла — смеётся. Этот предатель смеётся.

Я хотела умереть.

Или переехать. Немедленно. В другой город. В монастырь. Можно в мужской — так будет безопаснее.

— Мне пора домой, — выдохнула я.

— Конечно, — кивнула мама. — А Демид Андреевич тебя отвезёт.

— Не обязательно, — сказала я слишком быстро.

Оба посмотрели на меня.

И мама, и он.

С одинаково понимающими лицами.

Проклятие.

— Обязательно, — мягко сказал Демид.

И вот от этого мягко у меня внутри опять всё поплыло.

Нет, это невозможно. Нельзя же быть настолько раздражающе уместным в каждом чёртовом моменте.

— Ладно, — буркнула я. — Но по дороге вы молчите.

— Боишься услышать что-то ещё?

— Боюсь себя, если услышу.

Мама за спиной тихо ойкнула от восторга.

Я не обернулась.

Потому что знала: стоит мне сейчас увидеть её счастливое лицо, я действительно кого-нибудь укушу.

---

Глава 20. Демид

Глава 20. Демид

Я вёз Варю домой и молчал.

Как она и просила.

Почти.

Потому что совсем молчать после того, что между нами произошло на кухне её матери, было бы уже не благородством, а издевательством.

Она сидела рядом, смотрела в окно и явно старалась не думать.

Безуспешно.

Это я тоже видел.

По тому, как она то сжимала пальцы, то отпускала.

Как пару раз облизывала губы, будто ещё чувствовала мой поцелуй.

Как нарочно не поворачивалась ко мне.

И если честно, моя собственная выдержка сейчас тоже держалась не на опыте, а на уважении к ней.

Потому что я хотел остановить машину ещё у первого тёмного двора, притянуть её обратно к себе и целовать уже не бережно, а так, как она мне снилась бы, если бы я вообще в последнее время спал нормально.

Но нет.

Рано.

Ей и так хватает.

— Ты правда хочешь, чтобы я молчал? — спросил я, когда мы свернули на её улицу.

— Да, — сказала она слишком быстро.

— Врёшь.

Она повернулась ко мне.

Щёки до сих пор чуть горели.

Чудесная.

— Не врю. Просто если вы начнёте обсуждать произошедшее, я выйду из машины на ходу.

— Неправильно поставленное ударение в слове “вру” — признак нервов.

— А ваши наблюдения — признак того, что вы неисправимы.

— Возможно.

Она вздохнула.

— Демид, можно я один вечер побуду просто человеком, а не объектом вашего стратегического интереса?

Мне не понравилось слово “объект”.

Слишком холодное.

Слишком не про неё.

— Ты давно уже не объект, — сказал я.

В машине стало тихо.

Настояще тихо.

Она не ответила. Но плечи её чуть дрогнули, будто фраза всё-таки попала куда-то глубоко.

Я припарковался у её дома.

Не глушил мотор.

Потому что понимал: сейчас будет тот неловкий, важный момент, когда или всё становится честнее, или мы оба начинаем прятаться за привычными колкостями.

И, к своему удивлению, я не хотел прятаться.

— Варя, — позвал я.

Она посмотрела на меня.

Устало. Напряжённо. И как-то слишком доверчиво для женщины, которая ещё утром хотела держать меня на расстоянии как минимум длины офиса.

— М?

— Я не жалею, что тебя поцеловал.

Она закрыла глаза и тихо простонала:

— Ну вот. Я же просила молчать.

Я почти улыбнулся.

— А ты?

Она молчала.

Так долго, что я уже начал думать — не ответит.

Но потом Варя всё-таки произнесла, не глядя на меня:

— Если бы я жалела, я бы вас укусила.

— Хороший критерий.

— У меня простая система.

— И что, не хочется укусить?

На этот раз она всё-таки посмотрела прямо.

— Хочется. Но по другой причине.

— По какой?

— Потому что вы слишком довольны собой.

Я рассмеялся.

Не громко.

Но совершенно искренне.

А потом, сам не ожидая от себя такого простого движения, взял её руку и прижал к губам.

Не как в кино. Не театрально.

Просто.

Потому что хотелось.

Варя замерла.

— Это уже совсем запрещённый приём, — шепнула она.

— Я предупреждал, что учусь.

— На мне?

— Только на тебе.

И в этот момент зазвонил её телефон.

Мы оба посмотрели на экран.

“Жанна”.