По дороге я молчал.

Не потому, что не знал, что сказать.

Наоборот.

Слишком хорошо знал.

Просто ждал правильного момента.

Он случился не в машине.

Уже вечером, когда мы сидели у меня в гостиной. Варя босиком, с пледом на коленях, с чаем в руках. Домашняя до боли.

Моя до боли.

Она что-то рассказывала про Жанну, про её безумные версии дальнейших событий, а я ловил себя на том, что почти не слышу слов.

Потому что смотрю на неё.

И думаю о том, как хочу видеть эту картину каждый день.

— Что? — спросила Варя, заметив взгляд.

— Переезжай ко мне, — сказал я.

Она замерла.

Чашка в её руках осталась на месте.

Но пальцы вокруг неё чуть сжались.

— Что? — переспросила уже она.

— Переезжай ко мне, — повторил я спокойно. — Не завтра утром, не под давлением, не как проверку чувств. А потому что мне с тобой правильно. И я не хочу больше отпускать тебя в жизнь, из которой меня по вечерам надо вырывать отдельно.

Варя смотрела долго.

Очень.

В её глазах были и страх, и счастье, и ошеломление.

— Вы с ума сошли, — прошептала она.

— Да. Но качественно.

— Демид...

— Я серьёзно.

Она поставила чашку на стол.

Подтянула плед к себе, как будто ткань могла дать дополнительную защиту от того, что сейчас происходило у неё внутри.

— Это быстро, — сказала она.

— Да.

— Очень.

— Да.

— И я... — она выдохнула. — Я очень хочу. Но мне страшно.

Я придвинулся ближе.

— Значит, не сразу. Значит, с твоим темпом. Но я хочу, чтобы ты знала: дверь для тебя у меня уже не гостевая.

У неё задрожали ресницы.

И вот эта её дрожь, в которой было больше чувств, чем в десяти клятвах, ударила по мне особенно сильно.

— Вы ужасно говорите такие вещи, — пробормотала она.

— Почему?

— Потому что после них мне хочется соглашаться, даже если я ещё морально не собрала чемодан.

Я взял её руку.

Поднёс к губам.

— Тогда собирай моральный чемодан. Я подожду. Но недолго.

Она фыркнула сквозь подступившие эмоции.

— Вот. Вот именно за это я вас иногда хочу стукнуть.

— А иногда?

— А иногда люблю.

И если до этого вечера я ещё допускал мысль, что счастье может пугать взрослого мужчину, то после этой фразы оно меня уже просто накрыло.

Целиком.

Без права на отступление.

Глава 51. Варя

Глава 51. Варя

Есть фразы, после которых женщина уже не может сделать вид, что ничего не услышала.

“Переезжай ко мне” была именно такой.

Она не висела в воздухе как красивый комплимент. Не звучала как романтический бред мужчины, которого занесло на волне страсти. Нет.

Она легла между нами тяжело. Серьёзно. По-взрослому.

И хуже всего было то, что каждая клетка во мне уже хотела ответить “да”.

Сразу.

Без раздумий.

Без чемоданов.

Без моральной подготовки и без того самого внутреннего собрания, на котором обычно решается, можно ли мне быть счастливой без подстраховки.

Я сидела с пледом на коленях и чувствовала, как у меня внутри борются две женщины.

Первая — разумная, осторожная, обжигавшаяся, знающая цену спешке.

Вторая — живая, влюблённая, счастливая дурочка, которой хотелось просто переползти к нему на диван, уткнуться носом в шею и сказать: “Забирай. Я уже вся твоя. Только не делай больно”.

Очень опасная женщина, между прочим.

— Вы сейчас смотрите на меня так, будто слышите мои внутренние дебаты, — пробормотала я.

Демид чуть улыбнулся.

— Они у тебя очень выразительные.

— Это плохо.

— Это красиво.

Господи.

Ну конечно.

Даже мои психологические качели он умудряется называть красиво.

Я подтянула плед выше.

Защита из ткани, конечно, так себе. Но хоть что-то.

— Мне очень хочется сказать “да”, — призналась я тихо. — И именно поэтому я боюсь.

Он не перебил.

Не начал убеждать.

Просто смотрел.

И я за это любила его ещё сильнее.

За то, что он умеет подождать именно там, где мне нужно договорить себя до конца.

— Потому что, если я перееду, это уже не роман, не свидания, не красивые вечера, — продолжила я. — Это жизнь. Общая. С бытом. С моими тапками в вашем идеальном доме. С моими банками на кухне. С тем, что я, возможно, начну дышать вами не только по вечерам.

— Я на это и рассчитываю, — сказал он спокойно.

Я закрыла глаза.

Ну вот как с ним нормально разговаривать, если он каждый раз идёт в лоб туда, где у меня и так всё разомлело?

— И это тоже пугает, — добавила я.

— Что именно?

— Что вам всё это кажется правильным так же сильно, как мне.

Он подался вперёд.

Взял меня за руку.

Тёплая большая ладонь. Такая простая вещь, а я уже давно на неё реагировала как ненормальная.

— Варя, — сказал он тихо, — мне тридцать девять лет. Я не мальчик, которого занесло эмоциями на красивую женщину. Я слишком хорошо знаю себя, чтобы путать краткий пожар с тем, рядом с чем хочется жить.

Сердце сжалось.

Не от боли.

От правды.

— А если я начну хозяйничать? — спросила я уже не потому, что это был важнейший вопрос мироздания, а потому, что мне срочно надо было вынырнуть из глубины обратно хоть в какую-то бытовую шутку.

— Начинай.

— А если у вас потом на кухне обнаружатся контейнеры, банки, кружка с дурацкой надписью и кактус?

— Значит, дом наконец оживёт.

— А если я разбросаю по ванной сто баночек?

— Переживу.

— А если...

— Варя, — перебил он с улыбкой, — если ты захочешь, я переживу даже розовый халат на двери.

Я возмущённо вскинулась.

— У меня нет розового халата.

— Пока.

— Вы невозможны.

— Зато очень мотивированы.

Я всё-таки засмеялась.

Тихо. С облегчением.

Потому что где-то в глубине уже понимала: да, я перееду. Не сегодня, не импульсивно, не как девочка, сорвавшаяся за мужчиной, от которого кружится голова.

А как женщина, которая знает — там её ждут не как украшение, а как часть будущего.

— Не сразу, — сказала я наконец.

— Хорошо.

— Я должна привыкнуть к этой мысли.

— Привыкай.

— И не торопить меня.

— Я и так совершаю подвиг.

— Самолюбование вам к лицу.

— Только если ты рядом.

Я покачала головой.

Потом вдруг поймала себя на том, что уже мысленно перебираю свои вещи. Что из квартиры я бы взяла первым. Сколько у меня действительно банок. Как отреагирует мама. Как отреагирует Жанна. Как я вообще буду выглядеть рядом с его идеально выстроенной жизнью.

И самое страшное — впервые эти мысли меня не пугали до паралича.

Они волновали.

Сильно.

Сладко.

Правильно.

Я влюблённо идиотка. Всё. Официально.

В этот момент телефон Демида, лежавший на столе, завибрировал.

Он взглянул на экран.

Лицо у него едва заметно изменилось.

— Кто? — спросила я прежде, чем успела сделать вид, что меня это не касается.

Он повернул телефон экраном вниз.

— Бабушка.

Я выдохнула.

Слишком ощутимо.

И он, конечно, это заметил.

— Ты подумала, что бывшая жена? — с интересом спросил он.

— Ничего я не подумала.

— Врёшь.

— Ладно! Да, подумала! Потому что последние дни у нас слишком насыщенные на блондинок из прошлого!

Он рассмеялся.

И от этого смеха мне стало так легко, будто кто-то внутри развязал тугой узел.

— Иди сюда, ревнивая, — сказал он, протягивая руку.

— Я не ревнивая.

— Конечно.

Но я всё равно пошла.

Потому что иногда спорить уже бессмысленно.

Особенно если любишь.

---

Глава 52. Демид

Глава 52. Демид

Когда женщина идёт к тебе после слов “иди сюда, ревнивая”, ворча и отрицая очевидное, но всё равно идёт, — это уже маленькое семейное счастье.