— Благодаря ей?

— Благодаря тому, что с ней иначе нельзя.

Инга хотела что-то ответить, но тут раздался стук, и в кабинет заглянула Лида.

— Демид Андреевич, к вам... — она осеклась, заметив Ингу, и быстро исправилась: — Доброе утро. К вам посетитель.

— Кто?

— Варвара Сергеевна.

Если бы Инга умела мурлыкать, она бы замурлыкала.

Я же, наверное, впервые в жизни почувствовал, как обычное имя в устах секретаря может ударить в грудь быстрее кофеина.

— Пусть войдёт, — сказал я слишком спокойно для человека, у которого внутри уже всё выпрямилось в струну.

Инга моментально вскочила.

— Всё, я испарилась. Но если это завтрак от женщины — знай, я в неё уже влюблена.

— Инга.

— Молчу-молчу.

Она проскользнула мимо Лиды как хорошо обученная шпионка ровно в тот момент, когда в кабинет вошла Варя.

С контейнером в руках.

С чуть растрёпанными волосами.

С лицом женщины, которая уже сто раз пожалела, что вообще на это решилась, но поздно сворачивать.

И в эту секунду я понял: всё. Я пропал окончательно.

---

Глава 37. Варя

Глава 37. Варя

Если женщина в семь утра стоит у плиты и жарит мужчине сырники, это уже не симпатия.

Это диагноз.

Причём неутешительный, но очень вкусно пахнущий ванилью.

Я готовила и сама себе не верила.

Ну ладно цветы.

Ну ладно переписка.

Ну ладно поцелуи, от которых у меня в груди начинался праздник и пожар одновременно.

Но завтрак?

Домашний?

Сметана отдельно. Варенье отдельно. Сырники ровные, румяные, как будто я не женщине влюблённая, а кандидат в жёны на выставке “посмотрите, какая хозяйственная”.

Это был позор.

И счастье.

Одновременно.

Я долго спорила с собой, везти или не везти. Потом посмотрела на пионы, на открытку, на свои руки, которые сами уже складывали всё в контейнер, и поняла: поздно. Внутренний процесс пошёл.

До офиса я добралась раньше обычного и всё равно ещё пять минут сидела внизу в машине такси, глядя на коробку у себя на коленях.

— Девушка, — не выдержал водитель, — если это бомба, то я, пожалуй, выйду.

Я так нервно рассмеялась, что сама испугалась своего смеха.

— Нет. Это хуже.

Поднявшись в приёмную, я сразу почувствовала, как сердце начинает вести себя как идиот.

Лида посмотрела на меня, на контейнер, потом мне в лицо — и в её глазах мелькнуло что-то очень тёплое.

— Доброе утро, — сказала она.

— Если его так можно назвать, — буркнула я.

— Очень даже можно, — загадочно ответила она. — Вы к нему?

Ну а к кому же ещё, с сырниками-то?

— Да, — призналась я обречённо.

— Подождите минуту, у него сейчас... — она открыла дверь, заглянула и замерла. — А нет. Уже можно.

Из кабинета выпорхнула высокая тёмноволосая женщина. Очень красивая. Очень стильная. И с таким знакомым мне теперь прищуром, что я сразу поняла: родственница.

Женщина окинула меня взглядом, контейнер, моё лицо, опять контейнер и расплылась в улыбке:

— Ой. Так это она.

Я застыла.

— Простите?

— Ничего, — пропела она. — Я Инга. Сестра этого несносного мужчины. И, если там домашний завтрак, я уже вас люблю.

Прекрасно.

Нет, правда, замечательно.

Я стою с сырниками, как восторженная домохозяйка, а на меня с порога падает родня.

— Это не... — начала я.

— Не оправдывайтесь, — великодушно перебила Инга. — Всё и так очевидно. Он влюблён. Вы тоже. Я счастлива. До свидания.

И ушла.

Просто взяла и ушла, оставив меня в состоянии человека, которого только что очень вежливо переехал танк семейной интуиции.

Лида деликатно кашлянула.

— Проходите.

Я вошла в кабинет с лицом, по которому, наверное, можно было читать прогноз катастроф.

Демид поднял голову.

Увидел меня.

Потом контейнер.

И взгляд у него изменился так быстро, что мне захотелось немедленно поставить всё на пол и убежать в бухгалтерию навсегда.

— Это что? — спросил он, вставая.

— Ничего.

— Варя.

— Завтрак, — призналась я, глядя куда угодно, только не на него. — Но если вы сейчас сделаете вот это своё мужское лицо, я уйду.

— Какое лицо?

— То самое. Очень довольное и опасное.

Он обошёл стол и подошёл ко мне.

Медленно.

Как будто боялся меня спугнуть.

— Ты приготовила мне завтрак? — спросил уже тише.

Господи.

Зачем он это повторяет вслух? Чтобы я умерла от собственного смущения быстрее и без мучений?

— Не вам, — соврала я. — Себе. Просто много получилось.

Он остановился совсем близко.

Взял контейнер из моих рук.

Поставил на стол.

А потом посмотрел на меня так, что ноги у меня стали какими-то совсем нерабочими.

— Ты ужасно врёшь, — сказал он.

— А вы ужасно всё замечаете.

— Потому что ты для меня важная.

Вот и всё.

Вот и попробуй после такого сохранить лицо независимой женщины, которая просто мимо проходила со сметаной.

Я закусила губу.

Демид коснулся пальцами моего подбородка, чуть приподнял.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Это самое домашнее, что для меня кто-то делал за очень долгое время.

Сердце у меня сжалось так сладко, что аж больно.

— Вы сейчас специально так говорите? — шепнула я.

— Нет.

— А кажется, что специально.

— Тогда, видимо, я просто очень честный.

— Это пугает.

— А меня сейчас пугает другое.

— Что?

Он чуть улыбнулся.

— Что я уже не хочу делиться с кем-то твоими сырниками.

Я фыркнула.

Слава богу. Хоть одна нормальная реакция вернулась.

— Жадный.

— Безнадёжно.

— Я так и поняла.

Он открыл контейнер.

Посмотрел внутрь.

Поднял на меня взгляд.

И я в ту же секунду поняла страшную вещь: если этот мужчина сейчас съест мои сырники и посмотрит так, будто это что-то очень личное, я окончательно перестану быть вменяемой.

---

Глава 38. Демид

Глава 38. Демид

Я ел её сырники и понимал, что ни один завтрак в ресторане, ни одна идеально сервированная подача, ни один шеф с мировым именем сейчас не могли бы произвести на меня большего впечатления.

Потому что это сделала она.

Сама.

Для меня.

Не по обязанности.

Не чтобы понравиться кому-то правильной версией женщины.

А потому что захотела.

И вот от этого простого человеческого жеста у меня внутри сдвинулось что-то намного глубже, чем от поцелуев.

Варя стояла напротив, всё ещё чуть напряжённая от смущения, и делала вид, что ей абсолютно всё равно, как я реагирую.

Получалось плохо.

И слава богу.

— Очень вкусно, — сказал я.

— Это обычные сырники.

— Нет.

— Да.

— Нет, Варя. Обычные сырники не заставляют взрослого мужчину задуматься, а не сделать ли тебе предложение прямо на месте.

Она застыла.

Я тоже.

Потому что фраза вырвалась раньше, чем я успел оценить её последствия.

Тишина в кабинете стала почти плотной.

— Это была шутка? — спросила она наконец.

Хороший вопрос.

Если бы я сказал “да”, было бы легче.

Мягче.

Безопаснее.

Но безопасно с ней у меня уже не выходило.

— Наполовину, — честно ответил я.

Она смотрела так пристально, что я видел, как в ней одна за другой поднимаются волны: страх, растерянность, надежда, попытка всё это немедленно засунуть обратно.

Я подошёл ближе.

— Не пугайся.

— Поздно.

— Я не собираюсь тащить тебя в загс завтра.

— Какая щедрость.

— Но мысль о том, как ты стоишь на моей кухне утром, уже кажется мне слишком правильной, чтобы делать вид, будто её нет.

У неё дрогнули ресницы.

— Демид...

— Не отвечай сейчас. Просто услышь.

Я взял её ладонь.

Провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья, где под кожей быстро бился пульс.