— Ты пришла ко мне с завтраком. После этого мне уже сложно думать о нас как о чём-то несерьёзном.

Варя стояла тихо-тихо.

Только дышала часто.

Я почти физически ощущал, как внутри у неё сталкиваются все прежние страхи с тем, что между нами уже набирало силу и глубину.

И именно поэтому следующий удар судьбы был особенно не вовремя.

Дверь распахнулась без стука.

Лев Борисович.

С бумагами.

С хмурым лицом.

С выражением человека, который вошёл не туда, но уже поздно.

Он застыл на пороге.

Посмотрел на меня.

На Варю.

На контейнер.

На сырники.

И очень медленно произнёс:

— Я, кажется, либо ослеп, либо выбрал крайне неудачный момент.

Варя вспыхнула так, что мне захотелось спрятать её за спину.

Лев Борисович, к его чести, быстро отвёл глаза.

— Через пять минут совет директоров, — сухо напомнил он. — И, Демид... если это твои, то прикрой дверь, а то компания не переживёт.

Он вышел прежде, чем кто-то из нас успел ответить.

Я прикрыл глаза и тихо выдохнул.

Варя застонала.

— Всё. Всё. Я уволюсь. Перееду. Сменю имя. И, возможно, пол.

Я всё-таки рассмеялся.

— Не драматизируй.

— Не драматизировать? Меня только что застукали у вас в кабинете с домашними сырниками!

— Во-первых, прекрасная картина. Во-вторых, Лев умеет молчать.

— А в-третьих?

— А в-третьих, ты слишком красивая, когда паникуешь.

— Ненавижу вас.

— Врёшь.

Она сжала губы, борясь то ли со смехом, то ли с желанием меня стукнуть.

— Мне пора, — пробормотала она.

Я кивнул.

Сейчас действительно надо было отпустить.

Не зажимать.

Не удерживать.

Не просить остаться в момент, когда её и так захлестнуло.

Но прежде, чем Варя успела сделать шаг, я взял её за талию и коротко притянул к себе.

— Вечером я тебя украду, — сказал тихо.

— У меня вообще-то может быть жизнь.

— Нет, — ответил я, целуя её в висок. — Сегодня вечером у тебя буду я.

И, чёрт возьми, по её лицу было видно: она уже не против.

---

Глава 39. Варя

Глава 39. Варя

После кабинета Демида я шла в свой отдел с ощущением, что у меня внутри вместо органов теперь живут бабочки, паника и один очень самоуверенный мужчина.

И все трое прекрасно уживаются.

Меня застукали с сырниками.

Лев Борисович, который, как выяснилось, умеет смотреть на тебя с выражением “я всё понял, но лучше бы не понимал”, теперь точно знает, что я не просто сотрудница, а женщина, способная принести боссу завтрак.

В отделе, если кто узнает, меня, вероятно, канонизируют как святую покровительницу карьерного безумия.

Но самое ужасное было не это.

Самое ужасное — мне было... хорошо.

Да, стыдно. Да, неловко. Да, репутационно всё это выглядело, как очень смелый путь в никуда.

Но внутри всё равно было хорошо.

Так хорошо, как не бывает, если мужчина тебе просто нравится.

Так хорошо бывает, когда он уже значит.

— О-о-о, — пропела Жанна, едва я переступила порог кабинета. — А вот и наша домашняя фея.

Я застыла.

— Откуда ты...

— У Лиды есть глаза. У меня есть Лида. Не напрямую, конечно, но информационные связи в здании налажены.

Я уронила сумку на стул.

— Вы все ужасные люди.

— А ты влюблённая.

— Не начинай.

— Уже поздно, — передразнила она Демида так удачно, что я чуть не задохнулась от смеси раздражения и смеха.

Села за стол.

Открыла ноутбук.

И поняла, что работать сегодня, похоже, вообще не получится. Потому что стоило мне увидеть в отражении экрана собственное лицо, как я вспомнила его слова.

“Сложно думать о нас как о чём-то несерьёзном.”

Господи.

Ну кто так говорит женщине с нервной системой?

— Он что-то серьёзное сказал? — тут же насторожилась Жанна.

Я промолчала.

Плохая тактика.

Подруга сразу вскинулась:

— О-о-о. Всё. Да. Значит, сказал.

— Жанна.

— Что именно?

Я повернулась к ней.

— Иногда я тебя очень люблю. Но сейчас не уверена.

— Значит, точно что-то мощное.

Я шумно выдохнула и всё-таки призналась:

— Он сказал, что после моих сырников ему трудно думать о нас как о чём-то несерьёзном.

Жанна замерла.

Редкий случай.

Потом очень медленно прижала ладонь к сердцу.

— Всё, — прошептала она. — Меня сейчас саму в него унесёт.

— Не смей.

— Варя, это же... это же... ну всё. Всё. Это не романчик. Это уже опасно по-настоящему.

— Я знаю, — сказала я слишком тихо.

Подруга тут же стала серьёзной.

— Боишься?

Я кивнула.

— Да.

— Счастлива?

Я помолчала.

Потом кивнула ещё раз.

И вот это было самым честным, что я могла о себе сказать в тот момент.

Да.

Боялась.

Да.

Была счастлива.

Одновременно.

И, кажется, именно так всё и начинается, когда по-настоящему.

Вечером я специально тянула время. Не потому, что не хотела его видеть. Наоборот.

Именно потому, что хотела слишком сильно.

А когда женщина начинает хотеть мужчину не только душой, но и телом, это уже совсем другой уровень угрозы для её здравого смысла.

Я долго перекладывала бумаги.

Потом три раза ходила к принтеру.

Потом делала вид, что у меня срочное письмо.

Потом просто сидела и смотрела в монитор.

Ровно до того момента, пока на телефон не пришло сообщение:

“Я внизу. Не прячься.”

Я уставилась на экран.

Потом на Жанну, которая уже без слов всё поняла по моему лицу.

— Он? — шепнула она.

Я показала сообщение.

Жанна расплылась в улыбке безумного купидона.

— Иди.

— А если я не готова?

— Варя, ты с утра жарила ему сырники. Мы уже давно за гранью “не готова”.

Справедливо.

Очень.

Я взяла сумку, накинула пальто и пошла вниз с ощущением, будто иду не к мужчине, а на край собственной прежней жизни.

И, наверное, так оно и было.

Потому что Демид стоял у машины, увидел меня — и улыбнулся так, словно весь день ждал именно этой секунды.

А моё сердце, предатель, сразу пошло к нему без всяких согласований.

---

Глава 40. Демид

Глава 40. Демид

Я действительно ждал именно этой секунды.

Весь день.

Между совещаниями, цифрами, подписями, людьми, которые продолжали жить своими срочными задачами, пока у меня в голове фоном звучало только одно: вечером я увижу её.

И этого оказалось достаточно, чтобы рабочий день воспринимался не как жизнь, а как длинный коридор между двумя встречами с Варей.

Когда она вышла из здания, я сразу увидел, что устала.

Не физически только — эмоционально. Слишком много для одной женщины за последние дни. Слишком быстро, слишком сильно, слишком глубоко.

И всё равно шла ко мне.

Сама.

Это грело больше, чем мне хотелось бы признавать вслух.

— Ты опять выглядишь так, будто всё про меня знаешь, — сказала Варя вместо приветствия, подойдя ближе.

— Я многое понимаю по твоему лицу.

— Это настораживает.

— А меня настораживает, что ты прячешь усталость за колкости.

Она вздохнула.

— Очень удобно иметь дело с проницательным мужчиной. Сразу хочется соврать покачественнее.

Я открыл перед ней дверь машины.

— Сегодня без ресторанов, без офисов и без бывших.

— Уже звучит как подарок.

— Надеюсь, дальше будет лучше.

— Вы уверены, что умеете делать просто хорошо, а не “хорошо, но с нервным срывом”?

Я усмехнулся.

— Проверим.

Я привёз её к себе.

Решение было, возможно, смелым.

Но не спонтанным.

После её сырников, после набережной, после того, как весь мой дом внезапно стал казаться мне не местом отдыха, а пустой дорогой коробкой, я понял: хочу, чтобы она просто здесь побыла.