Она взглянула на экран — и лицо у неё мгновенно изменилось.

— Что? — спросил я сразу.

— Мама.

— Это должно меня пугать?

— Если она решила, что я в беде, — да.

Варя ответила.

— Да, мам?

Я слышал только её сторону разговора. Но по мере того как она слушала, её глаза становились всё шире.

— Подожди... что значит “он у нас”? — переспросила она. — Мам, кто “он”?

Пауза.

Потом Варя медленно повернулась ко мне.

И по её лицу я понял: сейчас будет что-то очень интересное.

— Паша, — сказала она мёртвым голосом, прикрыв ладонью микрофон. — Мой бывший. Он сидит у моей мамы на кухне и просит дать ему шанс всё объяснить.

Я откинулся на спинку стула.

Очень медленно.

Потом так же медленно выдохнул.

Нет, ну конечно.

День же ещё не закончился.

---

Глава 15. Варя

Глава 15. Варя

Если в какой-то момент вам кажется, что ваша жизнь начинает налаживаться, — не расслабляйтесь.

Вселенная это чувствует.

И немедленно присылает бывшего к вашей матери на кухню.

— Мам, зачем ты его пустила? — спросила я, уже не скрывая ужаса.

— А что я, по-твоему, должна была? Палкой его с лестницы? — искренне возмутилась мама в трубке. — Он пришёл с тортом и лицом умирающего лебедя.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Моя мама, при всей своей мудрости, иногда страдала опасной разновидностью гуманизма.

— Мам, ты же сама говорила, что у него лицо скользкое.

— Говорила. Но сегодня оно ещё и мокрое. Дождь, между прочим.

Демид напротив сидел тихо. Очень тихо. И именно это пугало больше всего.

Потому что лицо у него становилось всё спокойнее, а я уже поняла: чем спокойнее у этого мужчины лицо, тем серьёзнее внутренний ураган.

— Я сейчас приеду, — сказала я.

— Приезжай. А то он тут уже третью минуту рассказывает, как всё осознал, и я начинаю думать, что у меня закончится терпение раньше, чем чай.

Я сбросила вызов и уставилась на телефон так, будто хотела испепелить его одной силой возмущения.

— Я убью его, — пробормотала я.

— Нет, — ровно сказал Демид.

Я подняла глаза.

— Почему это нет?

— Потому что тогда мне придётся искать хорошего адвоката, а у тебя и так был тяжёлый день.

При других обстоятельствах я бы, наверное, улыбнулась.

Но сейчас меня накрывала такая смесь злости, стыда и абсурда, что хотелось выть.

— Он у мамы, — сказала я, как будто Демид сам не понял. — У моей мамы. На кухне. С тортом.

— Я услышал.

— Это ненормально.

— Полностью согласен.

Я резко встала.

— Мне надо ехать.

Демид тоже поднялся.

— Я отвезу.

— Нет.

— Да.

— Это семейное.

— Именно поэтому тебе не стоит ехать туда в одиночку в таком состоянии.

— В каком “таком”?

Он подошёл ближе.

Не касаясь.

Но слишком близко, чтобы я не чувствовала его спокойствие как противовес собственному хаосу.

— В таком, где ты сейчас или расплачешься, или выльешь бывшему чайник на голову, — сказал он тихо. — А я пока не решил, какой вариант мне нравится больше.

Я нервно хохотнула.

Вот же чёрт.

Даже в таком состоянии он умудрялся чуть снимать напряжение.

— Вы не обязаны...

— Обязан.

— С чего вдруг?

— С того, что мне не всё равно.

И опять.

Опять эти его слова ложились куда-то под рёбра, где у меня и без того уже всё было неустойчиво.

— Демид...

— Не спорь. Поехали.

Я смотрела на него и понимала: да, это вторжение. Да, он опять лезет туда, куда я ещё не приглашала. Но при этом именно рядом с ним сейчас мне было легче не рассыпаться.

Это бесило.

И успокаивало одновременно.

Очень нездоровое сочетание.

— Ладно, — сдалась я. — Но вы просто довезёте. Не будете входить. Не будете вмешиваться. Не будете никого убивать и мериться с ним тестостероном у мамы на кухне.

Он чуть приподнял бровь.

— У тебя крайне конкретные опасения.

— Потому что я уже начинаю вас узнавать.

— И как успехи?

— Пугающие.

Он усмехнулся.

Мы быстро вышли из кофейни и сели в машину.

Дорога до маминого дома заняла минут пятнадцать, но мне показалось — вечность. Я то молчала, то начинала говорить, то опять замолкала.

— Он же специально это делает, да? — выдохнула я на очередном светофоре. — Не потому что любит. Не потому что осознал. А потому что увидел, что я не бегу за ним, и теперь ему срочно надо доказать себе, что он ещё что-то для меня значит.

— Да, — спокойно ответил Демид.

Я повернулась к нему.

— И вас даже не тянет смягчить?

— А зачем? Ты и сама всё понимаешь.

Я тяжело выдохнула.

— Понимаю. Но всё равно противно.

— Конечно противно.

Мы помолчали.

А потом он вдруг добавил:

— Он опоздал.

— С чем?

Демид коротко взглянул на меня.

— С осознанием того, какую женщину потерял.

И, честное слово, в эту секунду я едва не заплакала.

Не от бывшего.

От того, как просто и твёрдо это было сказано.

Без фальши.

Без театра.

Будто он действительно так видел.

Меня.

Я отвернулась к окну и тихо сказала:

— Не надо быть таким хорошим в неподходящий момент.

— Поздно, — ответил он. — Я уже начал.

Когда мы остановились у маминого подъезда, я судорожно вдохнула.

— Всё. Я пошла.

— Я поднимусь.

— Нет!

— До двери.

— Демид...

— Варя. До двери. Дальше решишь сама.

Я хотела спорить.

Правда хотела.

Но вместо этого только сердито кивнула и вышла из машины.

Дождь почти закончился. Воздух был сырой, прохладный, а внутри у меня, наоборот, всё горело.

Мы поднялись на третий этаж. Я достала ключи.

Обернулась к нему.

— Помните условия.

— Помню.

— И не смотрите так.

— Как?

— Как будто уже готовы выкинуть человека с балкона.

— У твоей мамы третий этаж. Я бы не стал рисковать.

Я невольно фыркнула.

Слава богу, чувство юмора у меня ещё не умерло окончательно.

Я открыла дверь.

И уже из прихожей услышала мамин голос:

— О, приехала! А я уж думала, мне самой придётся выслушивать этот театр в трёх актах.

Сделав шаг в квартиру, я увидела Пашу.

Сидит.

На моей родной кухне.

С чашкой маминого чая.

Как будто у него вообще есть право существовать в этой географии.

Он вскочил.

— Варя...

И тут мама перевела взгляд мне за спину.

Сначала на Демида.

Потом на меня.

Потом снова на Демида.

И в её глазах вспыхнул такой интерес, что я поняла: мне конец. Не сегодня от бывшего — так потом от допроса.

— А это кто у нас? — очень ласково спросила мама.

Господи.

Ну вот зачем мне всё и сразу?

Глава 16. Демид

Глава 16. Демид

Есть женщины, которых защищаешь из вежливости.

Есть те, которых — из чувства долга.

А есть Варвара.

С ней всё происходило иначе. Не как решение. Не как жест. А как инстинкт, который уже поздно было называть временным.

Когда мы вошли в квартиру её матери, я сразу почувствовал: здесь тепло. Не по температуре — по жизни. Пахло выпечкой, чаем, чем-то домашним, простым и настоящим. В таких квартирах не прячутся за дорогим декором. В таких квартирах живут. Любят. Ссорятся. Мирятся. Хранят старые чашки не потому, что жалко выбросить, а потому, что из них пил отец, дед, кто-то ещё до тебя.

И посреди этого тепла сидел её бывший. Как пятно от вина на светлой скатерти.

Женщина, которую я сразу узнал как мать Варвары, смотрела на меня с интересом опытного стратега. Невысокая, живая, с умными глазами. Мне хватило секунды, чтобы понять: это не та мать, которая падает в обморок от статуса мужчины рядом с дочерью. Эта сначала оценит, потом сделает вывод, а потом ещё и озвучит его так, что не отвертишься.