А потом Инге.

А потом Жанне, которая, узнав новость, приехала быстрее, чем, по-моему, успевают остыть пирожки.

Мы сидели на кухне:

я,

Демид,

мама с лицом женщины, которая одновременно плачет и мысленно уже шьёт распашонки,

Инга в состоянии восторженного психоза,

и Жанна, которая просто орала.

— Я знала! — заявила она. — Я знала, что вы не умеете делать всё спокойно! Нельзя было просто пожениться, как люди!

— Мы и так как люди, — слабо возразила я.

— Нет, — отрезала Инга. — Вы как роман, который пишет кто-то очень темпераментный и явно недолюбленный в юности.

Мама всхлипнула от смеха.

Демид сидел рядом слишком довольный.

Слишком.

Подозрительно спокойный снаружи и абсолютно сияющий изнутри.

Я смотрела на него и понимала:

он уже папа.

В том самом мужском, внутреннем смысле, который не про коляски и не про УЗИ.

А про взгляд.

Про то, как он держит ладонь на моей спине.

Про то, как слушает каждое слово врача.

Про то, как после “беременность есть” у него у самого глаза стали темнее от эмоций.

— Только, пожалуйста, — сказала мама, промокая глаза салфеткой, — свадьбу не отменяйте. Я уже туфли купила.

Я застонала.

— Мам!

— Что “мам”? Ребёнок ребёнком, а платье висит.

Жанна тут же подняла палец:

— И, между прочим, токсикоз — не повод отменять красивый макияж.

— Вы все больные, — сообщила я.

— Семейные, — поправил Демид.

И вот на этом слове меня опять накрыло.

Семейные.

Да.

Вот так просто.

Без пафоса.

Без громкой музыки.

Сидим на кухне.

С пирогом.

С кольцом.

С беременностью.

С четырьмя очень шумными людьми вокруг.

И уже семья.

Я тихо прижалась к плечу Демида.

Он сразу обнял меня.

Ладонь на талии.

Пальцы у меня на колене.

Обычная нежность.

Но сейчас она ощущалась особенно сильно.

Потому что под моим сердцем уже было то, что соединяет людей не просто любовью.

Жизнью.

---

Глава 92. Демид

Глава 92. Демид

Если бы кто-то решил нарисовать мне идеальную картину счастья ещё год назад, я бы точно не включил в неё:

шумную кухню,

беременную невесту,

плачущую от радости тёщу,

сестру в стадии восторженного безумия,

подругу невесты, которая орёт громче телевизора,

и пирог, который никто толком не ест, потому что все говорят одновременно.

Большая ошибка с моей стороны.

Потому что сейчас, сидя среди этого хаоса, я чувствовал себя счастливее, чем на любом подписанном многомиллионном контракте.

Варя прижималась ко мне плечом.

Иногда украдкой трогала живот.

Сама.

Будто всё ещё проверяла:

это правда?

правда же?

не сон?

И каждый раз, когда я замечал этот её жест, у меня внутри становилось так мягко и так сильно одновременно, что хотелось остановить время и заставить его посидеть с нами на кухне ещё хотя бы вечность.

После того как все разошлись, дом наконец затих.

Мы остались вдвоём.

Если не считать третьего, самого маленького участника нашей семьи, о котором пока ещё знал только врач, тест, мы и четыре очень громкие женщины.

Варя устала.

Это было видно.

Даже не по словам.

По плечам.

По глазам.

По тому, как она вдруг стала тише после всей общей радости.

Я увёл её в спальню.

Усадил на кровать.

Сел рядом.

— Ну? — спросил тихо. — Как ты?

Она выдохнула.

Долго.

— Как будто меня одновременно обняли, встряхнули, напугали, осчастливили и сделали на десять лет взрослее за один день.

Я усмехнулся.

Очень точное описание.

— А ты?

Хороший вопрос.

Я задумался на секунду.

Потом сказал честно:

— Как мужчина, который хочет на всякий случай купить тебе квартиру из подушек, машину фруктов и врача в карман.

Она тихо засмеялась.

Слава богу.

Пока смеётся — мир на месте.

Я снял с неё серьги.

Убрал волосы с шеи.

Поцеловал туда, где пульс.

Медленно.

Бережно.

С тем новым трепетом, который внезапно появился во мне с момента двух полосок.

Нет, она не стала “хрупкой вазой”.

Я бы никогда не посмел так её воспринимать.

Но она стала... ещё дороже.

Как будто теперь её надо любить с удвоенной внимательностью.

— Ты не должен на меня так смотреть, — шепнула Варя.

— Как?

— Как будто я чудо.

Я поднял взгляд.

— А ты и есть чудо.

Она прикрыла глаза.

— Вот видишь. Я же говорила. От твоих слов у меня скоро перестанет работать нервная система.

— Тогда я буду любить тебя аккуратно.

— Ага. Очень. Особенно если учесть, что ты сейчас выглядишь как мужчина, который уже выбрал цвет детской.

Я не сдержал улыбки.

— Пока нет.

— Врёшь.

— Пока только расположение кроватки.

Она фыркнула и ткнулась мне лбом в плечо.

Господи.

Моя женщина.

Моя невеста.

Мать моего ребёнка.

И всё это в одном человеке.

Невыносимое счастье.

Совершенно невозможное.

И наконец-то моё.

— Демид? — позвала она тихо.

— М?

— А ты ведь всё равно на мне женишься через несколько дней, да?

Я даже не сразу понял вопрос.

Потом понял.

И, честно говоря, захотелось слегка её придушить от нежности и возмущения одновременно.

— Варя.

— Что? Ну мало ли. Вдруг ты теперь решишь, что мне надо лежать, есть витамины и не трястись в платье.

Я взял её лицо в ладони.

— Я женюсь на тебе при любом раскладе. Хоть с токсикозом, хоть с истерикой, хоть если ты скажешь “нет, я передумала и иду под венец в тапках”. Поняла?

Губы у неё дрогнули.

— Поняла.

— Хорошо.

— Просто я не хочу, чтобы из-за ребёнка что-то стало “обязательным”, а не желанным.

Вот она.

Вот эта её внутренняя честность, из-за которой я и люблю её так сильно, что самому страшно.

— Тогда слушай меня внимательно, — сказал я. — Этот ребёнок не причина. Он счастье. А причина, по которой я женюсь на тебе, сидит сейчас передо мной, вредничает, боится и всё равно любит меня до безумия. И я её тоже.

Она шмыгнула носом.

Снова.

Опасная женщина.

От её реакций я скоро сам буду ходить с салфетками и дрожащим голосом.

— Я тебя очень люблю, — сказала она.

— Я тебя тоже. И, видимо, уже вас обоих.

Она положила мою ладонь себе на живот.

Совсем рано.

Совсем ещё почти ничего.

Но в этой тишине, в этом полумраке, в нашем общем доме это движение было сильнее всех слов.

И я понял:

да.

Теперь нас трое.

Пока только в самом начале.

Но уже трое.

И после этого мир окончательно перестал быть прежним.

Глава 93. Варя

Глава 93. Варя

В день свадьбы я проснулась раньше будильника.

Не потому что выспалась.

Потому что организм решил: “Ну что, дорогая, сегодня у нас брак, беременность, белое платье и любимый мужчина. Спокойно поспать в такой день было бы слишком гуманно”.

Я лежала и смотрела в потолок.

Рядом ещё спал Демид.

Последнее утро в статусе невесты.

Последнее утро, когда я ещё Орлова, а не его жена.

И, господи, если бы кто-то сказал мне когда-то, что я дойду до этого дня именно так — с кольцом на пальце, с мужчиной, которого люблю так, что иногда больно дышать, и с нашим крошечным чудом внутри, — я бы, наверное, не поверила.

Слишком хорошо.

Слишком полно.

Слишком моё.

Я осторожно повернулась на бок и посмотрела на него.

Как он спит, я уже знала: чуть хмурится даже во сне, как будто и там продолжает контролировать мир. Но сегодня лицо у него было неожиданно мягким. Спокойным. Почти мальчишеским.