Он усмехнулся.

И сделал шаг ко мне.

Один.

Небольшой.

Но сразу стало меньше воздуха.

— Варя.

— М?

— Я держусь из последних сил, между прочим.

Я подняла на него глаза.

Зря.

Очень зря.

Потому что в его взгляде не было ни капли игры. Только честное взрослое желание, которое не давило, но обволакивало так, что становилось жарко под кожей.

— Тогда, может, мне уйти спать? — шепнула я.

— Может.

— Но?

— Но я очень не хочу.

Всё.

Хватит.

Это же невозможно. Нельзя быть таким откровенным и при этом не переходить границы. Это вообще какой-то высший пилотаж по разрушению женской обороны.

Я поставила стакан.

Сделала полшага к нему.

Сама.

И, кажется, на этом окончательно подписала капитуляцию хотя бы на уровне сердца.

— Поцелуйте меня, — попросила я тихо. — Только не так, чтобы завтра мне было страшно.

Он закрыл глаза на секунду.

Будто ему самому понадобилось собрать себя.

Потом притянул меня к себе.

И поцеловал.

Господи.

Вот за это и сажают внутреннего бухгалтера в отпуск.

Потому что ничего рационального в том, как таяло моё тело рядом с ним, не было.

Только он.

Только тёплые ладони.

Только губы, которые сводили меня с ума уже не потому, что были красивыми или умелыми, а потому что были его.

И именно в этот момент я поняла окончательно: назад к прежней себе я уже не вернусь.

---

Глава 44. Демид

Глава 44. Демид

Я целовал её и чувствовал, как по швам трещит моя собственная выдержка.

Варя в моей футболке, босиком на кухне, ночью, в доме, который ещё вчера был просто дорогой оболочкой для моего одиночества, а сегодня внезапно наполнился ею до краёв, — это было слишком.

Слишком живо.

Слишком близко.

Слишком правильно.

Я целовал её медленно только потому, что знал: ей так нужно. Ей нужна не лавина. Не мужской захват. Не ощущение, что её сейчас снесут моей силой и желанием.

Ей нужно было знать, что она управляет моментом не меньше, чем я.

Но если бы Варя хоть на секунду перестала дрожать от осторожности и доверилась ещё сильнее, я бы, наверное, всё-таки сломался.

Её руки скользнули мне на плечи. Пальцы сжались в ткани футболки.

Она сама прижалась ближе.

И у меня внутри всё сдавило от нежности и желания одновременно. Жестокое сочетание.

Когда я оторвался от её губ, Варя дышала рвано. Щёки розовые. Глаза потемневшие.

Красивая. До невозможности.

И моя — так сильно, как ещё не оформлено словами, но уже давно признано внутри.

— Всё в порядке? — спросил я хрипло.

Она кивнула.

Потом покачала головой.

Потом тихо рассмеялась себе под нос.

— Очень содержательный ответ, — заметил я.

— У меня сейчас мозг, кажется, как желе. Не требуйте от него структуры.

Я улыбнулся и прижался лбом к её лбу.

— Тогда не буду.

— Демид...

— М?

— А у вас всегда так? — спросила она чуть смущённо. — Ну... так сильно?

Я понял, о чём она.

И ответил честно:

— Нет.

Варя замерла.

— Совсем нет?

— Совсем.

Её ресницы дрогнули.

— Тогда у меня плохие новости.

— Какие?

— У меня тоже нет.

Боже.

Если бы она знала, что делает со мной такими признаниями.

Я провёл пальцами по её щеке.

— Иди спать, Варя.

— Это вы сейчас такой благородный или спасаетесь?

— И то и другое.

Она фыркнула.

Слабенько. Почти сонно.

И в этот момент во мне с новой силой поднялось то невозможное, взрослое, глубокое желание не просто целовать эту женщину.

Оберегать её.

Смешно, наверное. Для мужчины, который ещё недавно строил жизнь по принципу “ничего личного сверх меры”.

А теперь стоял среди ночи на собственной кухне и хотел, чтобы одна конкретная женщина спала спокойно под его крышей и знала, что он не позволит себе лишнего только потому, что она ему доверилась.

— Хорошо, — шепнула Варя. — Но если мне приснится что-то после ваших поцелуев, виноваты будете вы.

— Переживу.

— Не факт. Я мстительная.

— Уже понял.

Она ещё секунду смотрела на меня, потом быстро поцеловала в уголок губ — так, будто боялась передумать, — и ушла по коридору в гостевую.

А я остался.

Стоял на кухне посреди тишины и смотрел ей вслед.

И понимал: я не хочу больше никаких “гостевых”.

Никаких расстояний, на которые мы условно отступаем из уважения к процессу.

Нет, я готов ждать. Столько, сколько ей нужно.

Но ждать теперь буду уже как мужчина, который знает наверняка:

эта женщина — моя судьба.

Слишком пафосно?

Плевать.

Иногда правду и надо произносить внутри именно так.

Потому что иначе она не вмещается.

Ночью я почти не спал.

Не из-за неудобства. Не из-за желания, хотя его было достаточно.

Из-за какого-то нового, тихого счастья.

В соседней комнате спала Варя.

В моём доме.

И уже одно это делало ночь не пустой, а живой.

А утром я проснулся от звука, который сначала не сразу понял.

Лёгкий грохот.

Потом негромкое:

— Ой... да чтоб тебя...

Я резко сел.

Прислушался.

Звук шёл из кухни.

И, чёрт возьми, если Варя утром на моей кухне пыталась что-то приготовить, то это уже не просто счастье.

Это прямое покушение на моё сердце.

---

Глава 45. Варя

Глава 45. Варя

Есть женщины, которые после ночи в доме мужчины просыпаются красивыми.

Томными.

С сияющей кожей и выражением лица “да, я и есть романтика”.

Я проснулась как обычный человек.

С растрёпанной головой.

Сумбуром в мыслях.

И с очень острым ощущением того, что я не у себя.

На секунду я испугалась.

Потом увидела на спинке кресла свою одежду, почувствовала запах его дома, вспомнила кухню, поцелуи, футболку, его голос — и сердце сразу сделало тот самый мягкий, сладкий кувырок, после которого уже не спрашивают, что происходит.

Происходит любовь, Варя.

Признай уже очевидное.

Я уткнулась лицом в подушку и тихо застонала.

Нет, ну правда. Когда это успело случиться? В какой момент я из женщины, осторожно отбивающейся от слишком настойчивого босса, превратилась в ту, которая просыпается у него дома и первым делом думает, чем бы его покормить?

Ответ был, увы, очевиден.

Тогда, когда он оказался не просто мужчиной с напором.

А мужчиной, рядом с которым я почувствовала себя желанной, увиденной и... нужной.

Это вообще очень опасное чувство для женщины. Особенно если раньше его недодавали.

Я встала тихо, умылась и вдруг поймала себя на желании сделать утро мягче. Обычнее. Домашнее.

Чтобы не разбегаться сразу по своим жизням, будто ничего не было.

Чтобы оставить в этом доме не только свою ночную дрожь и запах шампуня, но и что-то ещё.

Например, завтрак.

Ну а что? Раз уж диагноз всё равно прогрессирует, будем хотя бы красиво болеть.

Я прокралась на кухню.

Открыла холодильник.

Нашла яйца, помидоры, сыр, зелень.

И с такой уверенностью полезла хозяйничать, что сама себя испугалась. Видимо, организм уже где-то внутри признал: это пространство можно не бояться.

Когда я потянулась за сковородкой, крышка от кастрюли предательски съехала и с грохотом ударилась о пол.

— Ой... да чтоб тебя... — прошипела я, хватаясь за сердце.

И тут услышала за спиной его голос:

— Доброе утро.

Я развернулась так резко, что чуть сама не уронила что-нибудь ещё.

Демид стоял в дверях кухни.

Слегка сонный.

Растрёпанный.

Босиком.

И, господи прости, даже в таком виде он был настолько мужским, что мне срочно захотелось перестать дышать, чтобы не сгореть окончательно от собственных реакций.