Я всё-таки рассмеялась.

И поняла, что, наверное, именно поэтому и не схожу с ума окончательно.

Потому что рядом со мной мужчина, который даже потенциальную беременность, накрывшую нас в самый сумасшедший момент, умеет держать так, что мне страшно — но не одиноко.

---

Глава 88. Демид

Глава 88. Демид

Я давно заметил: самые серьёзные вещи в нашей жизни почему-то приходят не в парадной форме.

Не под музыку.

Не в красиво выстроенный момент.

Не по заранее утверждённому графику.

Любовь пришла ко мне в виде язвительной бухгалтерши с огромными глазами и чувством юмора, опасным для мужского самообладания.

Предложение — без кольца, на террасе, после кризиса.

А возможная беременность, похоже, решила постучаться утром в доме у озера за несколько дней до свадьбы.

Очень символично.

И очень не вовремя.

И именно поэтому, наверное, так по-настоящему.

Когда мы вернулись домой, я первым делом заехал в аптеку.

Сам.

Без дискуссий.

Варя осталась в машине и смотрела перед собой с тем выражением, которое я уже знал хорошо: когда у неё внутри слишком много всего, она становится очень тихой.

Самое опасное её состояние.

Потому что внешне она не рушится.

А внутри там идёт настоящий шторм.

Я купил не два теста.

Четыре.

На всякий случай.

Женщинам в такие моменты всегда нужна возможность перепроверить судьбу несколько раз, а не один.

Когда я вернулся в машину и протянул пакет, Варя посмотрела с подозрением:

— Зачем так много?

— Чтобы ты потом не говорила, что мы сэкономили на будущем.

Она фыркнула.

Хорошо.

Пока фыркает — держится.

Дома я налил ей воды.

Усадил на диван.

Сел рядом.

Она смотрела на пакет так, будто там лежали не тесты, а кнопка “изменить всю жизнь одним движением”.

И, если честно, в каком-то смысле так и было.

— Иди ко мне, — сказал я.

Она подвинулась.

Прижалась боком.

Головой мне в плечо.

Я обнял её и чувствовал, как быстро бьётся её сердце.

— А если опять одна полоска? — спросила тихо.

— Тогда мы просто будем знать, что ещё не сейчас.

— А если две?

Я поцеловал её в висок.

— Тогда я сойду с ума от счастья чуть раньше графика.

— Чуть раньше графика, — повторила она с нервным смешком. — Боже, какой же ты всё-таки деловой даже в родительстве.

— Я просто не умею иначе. Но с тобой и это уже рассыпается.

Она подняла голову.

Смотрела долго.

Потом вдруг поцеловала меня в щёку.

Очень мягко.

— Спасибо, — шепнула.

— За что?

— За то, что я не боюсь рядом с тобой так, как боялась бы с кем-то другим.

Вот так.

Одной фразой моя женщина опять сделала из меня почти беспомощно счастливого идиота.

— Иди, — сказал я мягко. — Я здесь.

Она ушла в ванную.

А я остался сидеть на диване, сжав ладони так, как будто это могло хоть как-то помочь.

Время в такие минуты тянется по-особенному.

Не медленно.

Мучительно.

В голове, как назло, сразу начали всплывать картинки:

Варя в белом платье с чуть округлившимся животом.

Моя ладонь на нём.

Её смех.

Наш ребёнок.

Возможно, не один.

Господи, да я уже и правда почти купил этот чёртов микроавтобус у себя в голове.

Через какое-то время дверь ванной открылась.

Я встал ещё до того, как она успела сделать шаг в комнату.

Варя стояла в дверях.

Бледная.

Красивая.

Огромные глаза.

В руках тест.

Я не дышал.

Вообще.

— Ну? — спросил хрипло.

Она подняла на меня взгляд.

И на губах у неё одновременно дрогнули улыбка и слёзы.

— Кажется... — шепнула она. — Кажется, твой микроавтобус всё-таки понадобится.

Я подошёл.

Взял тест.

Две полоски.

Чёткие.

Яркие.

Не требующие философских трактовок.

Две.

Я смотрел на них секунду.

Может, две.

Может, вечность.

Потом поднял глаза на Варю.

И впервые за очень долгое время у меня действительно не нашлось слов.

Только одно мощное, огромное, мужское, оглушающее чувство:

у нас будет ребёнок.

Глава 89. Варя

Глава 89. Варя

Есть моменты, когда женщина всю жизнь думала, что в такую секунду скажет что-то красивое.

Ну знаете:

“У нас будет малыш”.

Или:

“Любимый, ты скоро станешь папой”.

Или хотя бы:

“Это счастье”.

На деле же я стояла в дверях ванной с тестом в руках и мысленно пыталась не умереть от всего сразу.

Потому что две полоски — это не просто две полоски.

Это:

жизнь,

страх,

любовь,

ответственность,

счастье,

токсикоз, возможно,

и совершенно новый масштаб “мы”.

Я посмотрела на Демида.

На его лицо.

На то, как взрослый, сильный, всегда собранный мужчина взял тест так, будто это не кусочек пластика, а документ из канцелярии судьбы с пометкой “срочно”.

Он молчал.

И вот это его молчание сначала меня испугало.

Очень.

Настолько, что внутри сразу сработала та самая древняя женская тревога:

а вдруг он сейчас растеряется?

а вдруг рано?

а вдруг слишком?

Но потом он поднял на меня глаза.

И всё.

В этих глазах было столько потрясения, любви, счастья и какого-то почти мальчишеского неверия в собственное чудо, что у меня у самой воздух выбило из груди.

— Демид?.. — шепнула я.

Он шагнул ко мне.

Потом ещё.

И вдруг просто взял меня на руки.

Так резко, что я тихо пискнула.

— Осторожно! — выдохнула я. — Я теперь, между прочим, стратегически важный объект!

Он рассмеялся.

Господи.

Никогда ещё в жизни я не слышала в его голосе столько абсолютного, ничем не прикрытого счастья.

— У нас будет ребёнок, — сказал он хрипло, уткнувшись мне в шею.

И всё.

Вот теперь я и сама расплакалась.

Потому что одно дело — видеть две полоски.

Другое — услышать это от него.

Так.

Как человек, которому не страшно, не неловко, не “ну будем разбираться”.

А как мужчина, который уже любит это ещё крошечное чудо только потому, что оно — от нас.

— Да, — шмыгнула я. — Похоже, будет.

Он поставил меня на ноги, но рук не убрал.

Ладони на талии.

Взгляд в лицо.

Дыхание одно на двоих.

— Ты как? — спросил тихо.

Господи.

Ну конечно.

Даже сейчас, когда сам явно в шаге от того, чтобы открыть шампанское, купить кроватку и назвать первенца наследником империи сырников, он первым делом спрашивает меня.

— Я... не знаю, — честно ответила. — Счастлива. Боюсь. Хочу смеяться. Хочу плакать. Хочу есть солёный огурец и, возможно, убить кого-нибудь от чувств.

Он усмехнулся сквозь переполненность.

— Значит, всё в порядке.

— А ты?

— А я, кажется, сейчас люблю тебя так сильно, что это уже почти медицинский случай.

Я фыркнула сквозь слёзы.

— Очень поддерживающе.

— Я серьёзно.

Он положил ладонь мне на живот.

Совсем осторожно.

Так, будто уже боялся навредить.

Будто под моей кожей не просто клеточки начали свою тайную работу, а лежало что-то бесконечно драгоценное.

От этого жеста меня пробрало до позвоночника.

Потому что ещё ничего не видно.

Ещё слишком рано.

Ещё даже врач не подтвердил.

Но для него это уже не теория.

Уже наш ребёнок.

— Ты чего? — спросил он, заметив, как у меня снова задрожали губы.

— Просто... — я накрыла его ладонь своей. — Ты так смотришь, как будто уже видишь.

Он кивнул.

— Вижу.

— Что?

— Всё. Тебя. Нас. Его или её. Возможно, твою любимую двойню, чтобы добить меня окончательно.

Я расхохоталась сквозь слёзы.