Вот это последнее меня бесило.

Не на неё.

На тех, кто вообще когда-то заставил эту женщину думать, будто любовь к ней может быть условной или заслуживаемой.

Вечером после её слов про “недостаточно хорошая” я долго не мог отпустить внутри раздражение.

Не к ней.

К прошлому.

К бывшему.

К любому опыту, который сделал её такой настороженной к собственному счастью.

Поэтому на следующий день я принял решение.

Не грандиозное.

Не из разряда “сейчас я опять сломаю ей психику красивым жестом”.

Точнее... ладно, немного именно из этого разряда.

Я забрал её с работы раньше.

Без объяснений.

— Куда мы едем? — спросила Варя, когда я вместо дома свернул в сторону выезда из города.

— Дышать.

— Очень расплывчато.

— Зато честно.

— Меня пугает твоя честность на фоне загадочности.

Я усмехнулся.

Вообще-то ехали мы в домик у озера, который я снимал иногда раньше, когда хотел исчезнуть из города, из переговоров, из людей и из собственного руководящего лица.

Там было тихо.

Дерево.

Вода.

Никаких подрядчиков, флористов, родственников и слов “а давайте ещё вот это согласуем”.

Только мы.

Когда машина остановилась у деревянного дома с панорамным окном на воду, Варя повернулась ко мне с очень характерным выражением лица.

— Это что?

— Побег.

— От кого?

— От всех, кто хочет сделать из тебя декоративный элемент свадьбы.

Она молчала секунду.

Потом ещё.

А потом выдохнула так, будто только сейчас поняла, насколько устала.

— Господи, — прошептала. — Я тебя сейчас очень сильно люблю.

— Уже хорошо.

— Нет, не хорошо. Это опасно. Я скоро начну за тобой ходить и говорить, что ты лучший мужчина в радиусе цивилизации.

— Начинай. Мне понравится.

Она фыркнула и вышла из машины.

В доме её отпустило почти сразу.

Я видел это по плечам.

По лицу.

По тому, как она, едва переступив порог, сняла обувь, подошла к окну и просто встала, глядя на воду.

— Красиво, — сказала тихо.

— Да.

— И тихо.

— Именно.

Я подошёл сзади.

Обнял.

Прижался щекой к её виску.

— Здесь не будет никого, кроме нас.

Она прикрыла глаза.

— Спасибо.

— Не за что.

— Есть за что. Ты как будто всё время слышишь то, что я ещё даже не успела нормально оформить внутри.

Я чуть улыбнулся.

— Это потому что ты уже давно у меня под кожей.

Она повернула голову.

Посмотрела на меня снизу вверх.

И вот в этом взгляде было столько любви, доверия и ещё не до конца отпущенной усталости, что я понял: правильно сделал. Нам нужен был этот выдох до свадьбы.

Ночь у озера вышла тихой.

Мы ели простую еду, пили чай, лежали на диване под пледом и говорили о какой-то ерунде:

какие имена нам нравятся,

кто из нас сильнее испугается, если в доме однажды начнут бегать сразу двое детей,

и правда ли Варя в детстве хотела выйти замуж за мальчика “с хорошими ушами”.

— Между прочим, — возмущалась она, — уши — это важно.

— Значит, у меня всё было решено с самого начала.

— Самоуверенный.

— Жених.

Она засмеялась.

А потом вдруг стала тихой.

Легла мне на грудь.

Пальцем водила по пуговице на рубашке.

— Демид?

— М?

— А если бы я тогда, в самом начале, послала тебя совсем далеко, ты бы отстал?

Я подумал.

Честно.

— Нет, — сказал наконец.

Она рассмеялась.

— Маньяк.

— Целеустремлённый мужчина.

— И в чём же была уверенность? В себе?

— Нет.

— А в чём?

Я посмотрел на её макушку, потом в окно, где тёмная вода тихо отражала редкие огни, и сказал правду:

— В том, что ты моя.

Она замерла.

Потом очень медленно подняла голову.

Глаза потемнели.

— Опасные у тебя ответы.

— Знаю.

— Я тебя за них когда-нибудь точно укушу.

— Согласен.

И по тому, как она меня поцеловала после этого, я понял: кусать она пока передумала.

---

Глава 87. Варя

Глава 87. Варя

Утро у озера должно было быть романтичным.

Ну, в идеальном киношном сценарии.

Я — нежная невеста в мужской рубашке.

Он — красивый, сонный, влюблённый.

За окном вода, свет, природа.

Мы пьём кофе, целуемся, философствуем о жизни.

Реальность, как обычно, внесла коррективы.

Я проснулась оттого, что мне стало нехорошо.

Не “ой, чуть мутит”.

А по-настоящему.

Резко.

Сразу.

Так, что я еле успела выбраться из постели и добежать до ванной.

Когда стало чуть легче, я сидела на полу, прислонившись к ванне, и смотрела в одну точку.

Господи.

Нет.

Нет-нет-нет.

Или да?

Но тест же был отрицательный.

Хотя... я вспомнила, сколько раз в интернете писали, что тест может не показать сразу.

Тьфу ты, Варя, хватит читать всякую женскую панику по ночам.

И всё же.

Организм вёл себя как тот ещё интриган.

— Варя? — раздался за дверью голос Демида. Сонный и уже тревожный. — Ты в порядке?

Я закрыла глаза.

Ну конечно.

Какой там “незаметно”.

У нас с телом вообще, видимо, нет договорённости о сохранении достоинства.

— Да! — крикнула я.

Пауза.

— Врёшь.

Проклятый проницательный мужчина.

— Сейчас выйду.

Я умылась, открыла дверь и наткнулась на его взгляд.

И всё.

По этому взгляду я сразу поняла — он уже понял, что всё не “просто так”.

— Тебя тошнит? — спросил он очень спокойно.

Слишком спокойно.

Настолько спокойно, что я уже знала: внутри у него, скорее всего, собрались в кружок надежда, страх и внутренний отец троих гипотетических детей.

— Немного, — соврала я.

— Варя.

— Ладно. Да.

Он выдохнул.

Провёл ладонью по лицу.

И я увидела:

вот оно.

Вот это мужское, взрослое, не паникующее, но очень-очень сильное напряжение.

— Мы поедем домой и ещё раз сделаем тест, — сказал он.

— Демид...

— Без спора.

Я вдруг рассмеялась.

Нервно. Чуть истерично.

Но всё равно смешно.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Просто у тебя сейчас лицо человека, который уже морально купил микроавтобус.

Он прикрыл глаза на секунду.

Потом тоже хмыкнул.

— Ещё нет.

— Но почти.

— Но почти.

Господи.

Если это всё-таки правда, то в нашей семье ребёнок появится не просто так, а под аккомпанемент моего токсикоза, его внутреннего папства и свадебного хаоса.

Очень символично.

Очень по-нашему.

По дороге домой я молчала.

Потому что не знала, что чувствую.

Страх?

Да.

Надежду?

Очень.

Радость?

Как ни странно, тоже.

Я смотрела в окно, а ладонь сама легла на низ живота.

Почти бессознательно.

И от этого собственного жеста меня саму пробрало.

Потому что если раньше мысль о ребёнке была “когда-нибудь”, то сейчас она уже стояла рядом, дышала в лицо и спрашивала:

“Ну что, готова?”

Не готова.

Но хочу.

И это самое опасное сочетание на свете.

— О чём думаешь? — спросил Демид, не отрывая взгляда от дороги.

— О том, что если это всё-таки правда, то ты победил.

Он повернул голову на секунду.

— В чём?

— В стратегическом размножении.

Он рассмеялся.

Слава богу.

Потому что если бы мы оба сейчас сидели в машине с лицами скорбных родителей гипотетической двойни, я бы не выдержала.

— Варя, — сказал он через пару минут. — Если это правда, я всё равно женюсь на тебе через несколько дней. Даже если тебя будет тошнить на букет.

Я повернулась к нему.

— Очень романтично.

— Я стараюсь.

— А если меня вырвет на твою рубашку?

— Значит, купим новую.

— А если на тёщу?

— Тогда это уже судьба.