— Господи, — выдохнула она. — И что ты?

Я посмотрела на неё.

И, наверное, впервые за долгое время сказала о себе совсем без защиты:

— Кажется, я его тоже люблю.

Жанна села.

Прямо на край моего стола.

Молча.

Что уже было событием.

— Всё серьёзно, да? — спросила она наконец.

— Да.

— Страшно?

— Очень.

— Счастливо?

— Очень.

Она улыбнулась как-то совсем мягко. Не ехидно. Не по-дружески остроумно. А по-настоящему тепло.

— Ну и хорошо, Варя.

Я моргнула.

— Ты не будешь шутить?

— Буду. Но позже. Сейчас я просто рада, что к тебе наконец пришёл мужчина, рядом с которым ты не уменьшаешь себя.

Вот ведь.

Одной фразой — и опять в сердце.

Проклятие какое-то. То мама, то Жанна, то сам Демид — все вдруг начали говорить со мной слишком правильно.

Я ещё не успела ничего ответить, как в кабинет вошла Светка.

И вот в этот момент вся моя свежая утренняя нежность резко столкнулась с реальностью.

Светка выглядела так, как будто ночь провела не на работе и не в слезах. Вылизанная, яркая, с безупречно уложенными волосами и красной помадой, которая мне на других женщинах всегда казалась вызовом.

— Варя, тебя главбух ищет, — сказала она.

Я кивнула.

Но Светка не ушла.

Наоборот, прислонилась к косяку и окинула меня оценивающим взглядом.

— Хорошо выглядишь, — протянула она. — Прямо светишься.

Я посмотрела на неё спокойно.

— Спасибо.

— Не за что. Просто редко вижу женщин после ночи с таким боевым настроем.

Жанна рядом моментально выпрямилась.

Я — тоже.

В кабинете повисла тишина.

Нехорошая.

Очень.

— Что, простите? — переспросила я.

Светка улыбнулась ещё шире.

— Ну а что? Все всё понимают. Ты могла бы хотя бы не делать вид, что ничего не происходит. Мы же взрослые люди.

Вот именно за это я ненавидела женщин вроде неё.

Не за красоту.

Не за уверенность.

А за то, как они с наслаждением прикасаются к чужой репутации грязными пальцами и делают вид, будто просто шутят.

— А вы могли бы хотя бы не делать вид, что вам есть дело до моей постели, — ответила я ледяным тоном.

Жанна тихо выдохнула “о-о-о”, но вмешиваться не стала.

Светка пожала плечом.

— Не кипятись. Я просто сказала очевидное.

— Очевидное для кого? Для вас? Тогда сочувствую вашей фантазии.

Она перестала улыбаться.

Чуть.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела.

— Варя, — начала Жанна предупреждающе.

Поздно.

Я уже закипела.

Не из-за себя даже.

Из-за нас.

Из-за того, что то, что у меня было с Демидом, вдруг попытались стащить на уровень дешёвой офисной грязи.

— Если вы ещё раз, — сказала я тихо, — ещё раз позволите себе комментировать мою личную жизнь, я забуду о воспитании. А у меня, поверьте, широкий диапазон выразительности.

Светка фыркнула.

— Какая чувствительная.

— Какая воспитанная, что до сих пор без степлера в руке, — отрезала Жанна.

Вот за это я её и любила.

Светка посмотрела на нас обеих и, видимо, всё-таки решила, что в этом кабинете можно и нарваться. А её красная помада — не бронежилет.

— Ладно. Беситесь дальше, — бросила она и ушла.

Только когда дверь закрылась, я поняла, как сильно дрожат у меня руки.

Жанна поднялась и молча протянула мне стакан воды.

— На, героиня.

Я сделала пару глотков.

— Я её ненавижу.

— Это нормально.

— Нет, ненормально то, что меня трясёт.

Жанна присела рядом.

— Потому что задело не про тебя.

Она была права.

Светка ткнула не в репутацию. Точнее, не только в неё.

Она ткнула в то новое, драгоценное, что между нами только-только родилось и что я ещё даже сама не научилась защищать.

Мой телефон вибрировал на столе.

Сообщение от Демида.

“Как ты?”

Я смотрела на экран пару секунд.

Потом ответила:

“Если я убью юридический отдел, вы меня отмажете?”

Ответ пришёл сразу:

“Уже иду.”

Я выдохнула.

И поняла, что, кажется, буря только начинается.

---

Глава 48. Демид

Глава 48. Демид

Есть вещи, которые я чувствую раньше, чем мне успевают доложить.

Когда Варя ответила про юридический отдел, я уже понял: кто-то полез не туда.

И, судя по тону, не просто случайно ляпнул лишнее, а сделал это так, чтобы задеть.

Мне даже не пришлось уточнять, кто именно. Светлана в этой компании слишком долго принимала чужую вежливость за право быть острой там, где не просили.

Я шёл к финансовому отделу быстро, и по дороге меня уже накрывала та холодная злость, которую я не любил в себе, но прекрасно умел использовать.

Когда вошёл в кабинет, Светланы там уже не было.

Варя сидела за столом.

Лицо спокойное.

Пальцы нет.

Жанна стояла рядом с выражением лица человека, который в случае чего готов дать показания, алиби и табурет.

— Выйди на минуту, — сказал я Жанне.

Она удивительно быстро кивнула и действительно исчезла.

Мы остались вдвоём.

Я подошёл к Варе.

— Что она сказала?

— Ничего, — ответила она автоматически.

Я молча смотрел.

Она вздохнула.

— Сказала, что редко видит женщин после ночи с таким боевым настроем. И что все всё понимают.

Во мне очень медленно поднялась та самая тишина перед ударом.

Не на Варю.

На ту, кто посмела.

— Посмотри на меня, — сказал я.

Она подняла взгляд.

В нём была злость. Смущение. И ещё что-то, что тронуло меня особенно остро: растерянность. Не перед скандалом. Перед тем, как защищать нас в мире, который уже потянул к нам свои грязные руки.

— Ты ей ответила?

— Да.

— Хорошо.

— Демид...

— Нет, Варя. Слушай меня. То, что между нами происходит, не даёт никому права таскать это по углам, как дешёвую сплетню.

Её глаза чуть смягчились.

— Я знаю.

— Нет. Я хочу, чтобы ты знала другое. Ты не должна отбиваться от этого одна.

Я видел, как фраза в неё легла. Прямо туда, где ещё недавно жила привычка защищаться самой, молча, гордо, через стиснутые зубы.

И именно поэтому я окончательно решил: хватит полутонов. Хватит “может быть, пусть пока все думают что хотят”. Нет.

Если я люблю женщину, я не позволю превращать её в объект офисного шёпота.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Варя тихо.

— То, что должен был сделать ещё раньше.

Я вышел из её кабинета и направился прямиком к Льву Борисовичу и начальнику HR.

Через двадцать минут у нас было внеплановое короткое совещание с руководителями отделов.

И да, Светлана там тоже была.

Сидела прямо.

С красиво собранными волосами.

С лицом женщины, которая, видимо, ещё не поняла, что в этот раз переступила не просто границу приличий, а мою личную.

Я дождался, пока все займут места, и сказал спокойно:

— У нас в компании возникла проблема дисциплины.

Тишина.

Все подобрались.

— Сотрудники позволяют себе обсуждение и комментирование личной жизни коллег в оскорбительной форме, — продолжил я. — С сегодняшнего дня любые подобные высказывания будут рассматриваться как нарушение профессиональной этики с соответствующими последствиями.

Светлана едва заметно побледнела.

Хорошо.

— В частности, — добавил я, глядя прямо на неё, — если кто-то считает допустимым намекать женщине на её “ночь” с мужчиной, этот кто-то ошибся местом работы.

Никто не шелохнулся.

Лев Борисович, сидевший слева, даже не поднял бровь. Молодец. Держался достойно.

HR, наоборот, зафиксировала всё с тем видом, с каким люди мысленно уже составляют внутренние регламенты и акты.

— Мы здесь работаем, — сказал я. — Не полощем чужие чувства и не пачкаем чужое достоинство. Это всем понятно?

— Да, — раздалось нестройно.