Смешно.

Жизнь на мои планы посмотрела, покрутила у виска и выдала Демида.

Богатого.

Упрямого.

Невыносимого.

Нежного.

Сильного.

Моего.

Выдала любовь так, что я сначала отбивалась, потом боялась, потом смеялась, потом плакала, а потом просто перестала представлять без него свою жизнь.

Выдала свадьбу — с хаосом, родственниками, пирогами, кольцом и счастьем, от которого иногда становилось больно дышать.

И выдала ребёнка.

Нашего.

Ещё невидимого почти миру.

Но уже такого большого внутри нас обоих, что даже тишина рядом с ним стала другой.

Сейчас я стояла у окна в нашем доме.

Уже без платья.

Без причёски.

В его рубашке.

С уставшими ногами, разнеженным сердцем и ощущением, что за один день я прожила маленькую вечность.

За спиной послышались шаги.

Тёплые ладони легли мне на талию.

Демид прижался щекой к моему виску.

— О чём думаешь, жена?

Жена.

До сих пор от этого слова во мне всё счастливо обрывалось.

Я положила ладонь на его руку, потом — на живот.

Пока ещё плоский.

Пока ещё тихий.

Но уже такой важный, что мир рядом с ним казался немного новым.

— О том, что мы с тобой очень быстро всё провернули, — сказала я.

Он тихо хмыкнул.

— Мы просто не умеем скучно.

— Это точно.

— И жалеешь?

Я развернулась к нему.

Посмотрела в глаза.

В те самые глаза, которые когда-то пугали меня своей уверенностью, потом заставляли злиться, потом — таять, а теперь стали местом, где я узнаю дом быстрее, чем по любому адресу.

— Ни секунды, — ответила честно.

Он улыбнулся.

Той улыбкой, которая всегда доставалась только мне.

Мужской.

Тёплой.

Глубокой.

— Я тоже, — сказал он. — Ни секунды.

Я прижалась к нему ближе.

— Даже если потом окажется, что у нас всё-таки двойня?

Он закрыл глаза на секунду.

Потом выдохнул с достоинством человека, которого жизнь давно учит не спорить с женскими предчувствиями.

— Тогда купим микроавтобус.

Я расхохоталась.

Он тоже.

А потом поцеловал меня.

Тихо.

Без спешки.

Так, как целуют уже не невесту, не любовницу, не женщину, которую только добился.

Так целуют свою семью.

Когда я отстранилась, сердце у меня было полно так, что, казалось, ещё немного — и оно просто не выдержит такого количества любви.

Но, видимо, выдержит.

Потому что теперь во мне было место не только для него.

И не только для меня рядом с ним.

А ещё для нашего ребёнка.

Для будущего.

Для шума.

Для бессонных ночей.

Для кружек, банок, ссор, поцелуев, смешных завтраков, беременных капризов и большого живого счастья, которое не спрашивает, готова ли ты.

Оно просто приходит.

И если это настоящее счастье — рядом с ним не страшно.

Потому что тебя любят.

Потому что ты любишь.

Потому что однажды богатый, упрямый мужчина вошёл в мою жизнь как катастрофа.

А оказался домом.