Потом сказала:

— Голос хороший.

— Мама!

— Что? Я ж не сказала “выходи”.

— Но подумала.

— Конечно подумала, — честно призналась она. — Я женщина простая: если ко мне настойчиво едет богатый красавец с плохим характером, я хотя бы хочу посмотреть, как он ест.

Я уронила лоб на стол.

— За что мне это всё?

Мама ласково потрепала меня по волосам.

— За красоту, доченька. За красоту и вредный язык.

---

Глава 6. Демид

Глава 6. Демид

Отказы бывают разными.

Есть те, что звучат окончательно.

Есть те, за которыми слышно сомнение.

А есть Варвара.

Она говорила «нет» так, будто строила из этого слова крепость. Кирпич за кирпичом. С достоинством, злостью и каким-то почти принципиальным удовольствием.

И, как ни странно, мне это нравилось.

Не сам отказ. Это было бы уже диагнозом.

А она.

То, как не прогибалась.

То, как не суетилась.

То, как не пыталась мне понравиться.

После разговора я ещё минут десять смотрел на погасший экран телефона и думал, что, возможно, Инга права: давить бесполезно. Орлова не из тех, кто сдается под напором. Чем сильнее давление, тем крепче упрётся.

Но и исчезать из поля зрения я не собирался.

На следующий день я приехал в офис раньше обычного. Не потому, что горел работой — ею я горел постоянно, к сожалению, — а потому что хотел увидеть Варвару до начала общего рабочего шума.

И, возможно, перехватить её в более спокойной обстановке.

Как оказалось, спокойной обстановки с Варварой не бывает в принципе.

Когда я проходил мимо кухни для сотрудников, оттуда доносились голоса. Один женский — звонкий, явно подруги. Второй — её.

Я притормозил. Не из любви подслушивать. Хотя ладно, вру. В тот момент — именно из любви подслушивать.

— Нет, ты просто представь, — возмущённо говорила Варвара. — Он звонит и голосом человека, который привык покупать здания, мосты и, возможно, мелкие государства, предлагает мне ужин.

— А ты? — хихикнула собеседница.

— А я, как женщина с остатками инстинкта самосохранения, сказала “нет”.

— А как звучал голос?

— Жанна!

— Что? Это важная характеристика опасности.

Я невольно усмехнулся.

— Голос, к сожалению, хороший, — пробурчала Варвара. — Вот если бы он пищал, как простуженный хомяк, мне было бы проще.

— То есть проблема не во внешности?

— Проблема в том, что я не хочу, чтобы кто-то опять пришёл в мою жизнь с видом “сейчас я тут всё устрою”.

Тон изменился.

Стал тише.

Серьёзнее.

— Ты думаешь, он такой?

— Я не знаю, какой он. Но он уже решил, что может. А я не хочу быть территорией, которую осваивают.

Я замер.

Пожалуй, впервые за долгое время мне стало по-настоящему неприятно от собственных действий. Не потому, что они были неэффективными, а потому, что она увидела в них именно это — вторжение.

Собеседница что-то ответила, но я уже не слушал.

Я пошёл дальше.

В кабинет.

Сел.

Открыл ноутбук.

И десять минут смотрел в одну точку.

Непривычное чувство. Будто мне не отказали, а поставили зеркало напротив. И в этом зеркале я себе не нравился.

Возможно, Инга была права ещё в одном: я давно разучился говорить с женщинами, не занимая позицию сильнейшего по умолчанию.

Когда-то, очень давно, до первого брака и бизнеса, я был другим. Легче. Проще. Умел смеяться не по расписанию. Мог ждать ответ, не подталкивая. Не рассчитывал каждый шаг в переговорах о чувствах, как будто это сделка на несколько миллионов.

Потом жизнь удобно объяснила мне, что мягкость — это роскошь, которую всегда кто-то хочет использовать против тебя.

И я стал жёстче.

Полезно для бизнеса.

Плохо для личного.

Телефон на столе завибрировал. Бабушка.

— Да, ба.

— Демид, ты заедешь сегодня?

— Поздно буду.

— Поздно — это не причина не привезти мне внуков.

Я прикрыл глаза.

— Ба.

— Что “ба”? Я старая женщина. Мне положено говорить неприятную правду.

— Ты не старая.

— Это хитрый подкат к теме наследства?

— Нет.

— Жаль. Ладно, приезжай хотя бы поешь. И не один, если вдруг у тебя всё-таки появилась женщина.

Пауза вышла слишком долгой.

Бабушка моментально оживилась.

— Так. Стоп. У тебя кто-то есть?

— Нет.

— А кто тогда заставил тебя молчать дольше двух секунд?

Я хмыкнул.

— Никто.

— Демид, я тебя роднее твоей матери знаю. Точнее, не роднее, но лучше. Говори.

И я, к собственному удивлению, рассказал. Не всё. Без деталей. Но суть.

Сотрудница. Умная. Отказала. Интересная. Упрямая.

Бабушка слушала молча. Для неё это уже было событием вселенского масштаба.

— И что ты хочешь? — спросила она наконец.

— Понять, есть ли смысл продолжать.

— Если ты задаёшь такой вопрос, значит, смысл уже есть.

Я усмехнулся.

— Ты, как всегда, говоришь загадками.

— Я, как всегда, говорю правду, которую ты не любишь. Послушай меня внимательно, Демид. Женщина, которая не падает к тебе в руки от одного твоего имени, — это подарок судьбы, а не проблема.

— Она не просто не падает. Она отбивается.

— Тем лучше. Значит, не дура.

Я откинулся на спинку кресла.

— И что ты предлагаешь?

— Перестань вести себя так, будто нанимаешь человека на должность. Если она тебе правда интересна, узнай её. Без нажима. Без высокомерия. И, ради всего святого, не говори ей про выгоду.

— Почему все считают, что я говорю только про выгоду?

— Потому что ты и есть человек, который говорит про выгоду, — сухо ответила бабушка. — А женщине иногда хочется услышать, что рядом с ней не бухгалтер в костюме, а мужчина.

После звонка я сидел дольше обычного.

Забавно.

Две женщины за сутки — сестра и бабка — практически одинаково объяснили мне, что я веду себя как деловой сухарь с симптомами эмоциональной глухоты.

И если один человек может ошибаться, то две женщины — это уже заключение комиссии.

К обеду решение созрело.

Не звонить.

Не давить.

Просто сделать нормально.

Когда Лида зашла в кабинет согласовать расписание, я сказал:

— Узнайте, какой кофе пьёт Варвара Сергеевна.

Она моргнула.

— Простите?

— Это сложная задача?

— Н-нет... Просто... хорошо.

— И ещё. Закажите на два часа дня столик в “Соль”.

— На двоих?

Я поднял на неё взгляд.

Лида мгновенно подобралась.

— Поняла. Сделаю.

Когда она вышла, я сам себе напоминал человека, который пытается идти по льду осторожно, хотя всю жизнь предпочитал проламывать его к чёртовой матери и строить мост.

Но, возможно, с Варварой мост — единственное, что вообще имеет шанс.

---

Глава 7. Варя

Глава 7. Варя

Утро началось подозрительно мирно.

Настолько мирно, что мне даже захотелось постучать по столу и спросить у судьбы, что она задумала.

Кофе не убежал.

Колготки не порвались.

Маршрутка пришла вовремя.

Начальник отдела не ворчал.

Жанна не успела с утра спросить, снился ли мне Воскресенский.

То есть всё было так гладко, что я уже с десяти утра ждала подвох. И, как приличная женщина с опытом, дождалась.

Ровно в одиннадцать тридцать на мой стол поставили стаканчик кофе.

Я подняла глаза.

Лида.

Та самая Лида из приёмной, у которой лицо обычно было, как у человека, случайно узнавшего лишнее.

Сейчас оно было особенно выразительным.

— Это вам, — сказала она.

— От кого?

— А вы как думаете?

Я посмотрела на кофе, как на опасное вещественное доказательство.

Потом на Лиду.

— Он решил не ограничиваться моральным давлением и перешёл на кофеин?

Уголок её губ дёрнулся.

— Я ничего не говорила.