Честный вопрос.

Я ответил честно:

— Потому что я понял, что начал не с того.

Она молчала.

— Я привык всё упрощать до схемы, — продолжил я. — Это удобно в работе. Иногда помогает в жизни. Но не всегда.

— И вы решили потренироваться на мне?

— Нет. Я решил извиниться нормальным способом.

Её брови чуть поднялись.

— Это сейчас были извинения?

— Вступление к ним.

— Суровое.

— Других пока нет.

Она едва заметно фыркнула.

И вот это крошечное проявление мягкости почему-то отозвалось во мне сильнее, чем должно было.

— Вы меня задели, — сказала Варвара спокойно. — Не предложением даже. Формой. Я не вещь. Не функция. Не “подходит по параметрам”.

— Я понял.

— Надеюсь.

— Нет, правда понял.

Она смотрела пристально. Проверяла.

Я выдержал взгляд.

— Тогда ответьте, — произнесла она. — Почему именно я?

Я знал, что этот вопрос будет. И понимал, что сухой ответ вроде “вы производите впечатление умного человека” больше не сработает. Точнее, сработает только в сторону моей же могилы.

— Потому что вы настоящая, — сказал я.

Она моргнула.

Не ожидала.

Я и сам от себя этого не ожидал.

Но, произнеся, понял: да. Именно так.

— Вокруг меня слишком много людей, которые либо играют роль, либо чего-то хотят, либо прячутся за удобными масками. А вы... не прячетесь. Даже когда злитесь. Даже когда язвите. Вы живая. И честная.

Варвара несколько секунд молчала.

Я видел, как она хочет отмахнуться. Съязвить. Перевести в шутку. Но почему-то не делает этого.

— Вы меня почти не знаете, — сказала она тише.

— Поэтому и хочу узнать.

— А жениться зачем так быстро?

Вот тут пришлось сказать правду некомфортнее.

— Изначально это был расчёт. Сейчас — уже нет только расчёт.

Она прищурилась.

— “Нет только расчёт” — это очень тревожная формулировка.

Я усмехнулся.

— Согласен.

Нам принесли еду.

Варвара на пару минут отвлеклась. Я тоже. Но даже за этим обычным действием — как она берёт вилку, как аккуратно откидывает прядь волос за ухо, как смотрит сначала настороженно, а потом всё-таки пробует и одобряет вкус — было почему-то интересно наблюдать.

Опасно интересно.

— Вы давно развелись? — спросила она внезапно.

Вопрос был личный.

Но справедливый.

— Три года назад.

— Из-за чего?

— Из-за правды, которую лучше было узнать до свадьбы.

Она ждала.

Я договорил:

— Моей бывшей жене нравился статус жены Воскресенского. Я — не очень. Когда это стало совсем очевидно, мы расстались.

— А вы её любили?

Я сделал паузу.

— Мне казалось, что да.

— А потом?

— А потом выяснилось, что привычка и надежда легко маскируются под чувства.

Варвара опустила взгляд в тарелку.

И я почти физически почувствовал, что попал в её боль тоже.

Бывший.

Предательство.

Недоверие.

Она не сказала ни слова, а я уже понял: у нас обоих шрамы примерно из одной коллекции.

— Вы потому так яростно отказываетесь? — спросил я тихо. — Потому что больше не хотите, чтобы кто-то входил в вашу жизнь с готовым сценарием?

Она подняла на меня глаза.

В них было что-то очень уязвимое.

И очень сильное одновременно.

— Да, — ответила она.

Честно.

Без игры.

И мне вдруг захотелось дотянуться через стол, накрыть её руку своей и пообещать что-то такое, на что я пока не имел права.

Поэтому я просто сказал:

— Тогда я не буду входить без стука.

Она долго смотрела на меня.

Потом тихо произнесла:

— Поздно. Вы уже вломились.

И, странное дело, это прозвучало не как окончательный приговор.

Скорее как предупреждение.

А с предупреждениями я работать умел.

---

Глава 9. Варя

Глава 9. Варя

Если бы кто-то ещё неделю назад сказал, что я буду сидеть в ресторане с Воскресенским, обсуждать разводы, доверие и свою внутреннюю психику, я бы ответила, что этому человеку нужно меньше пить натощак.

Но вот она я.

Сижу.

Смотрю на мужчину напротив.

И понимаю неприятную вещь: когда он не ведёт себя как бессердечный терминал по выдаче решений, он становится слишком... опасным.

Потому что умный.

Потому что внимательный.

Потому что не врёт.

Даже когда мог бы соврать красиво.

Я ковырнула вилкой салат и попыталась вернуть себе внутреннюю дистанцию.

— Хорошо, — сказала я. — Допустим, вы извинились. Допустим, я это услышала. Что дальше?

— Дальше я за вами ухаживаю.

Я чуть не поперхнулась водой.

— Какой вы шустрый.

— Я терпеливый. Просто не люблю бессмысленных пауз.

— А я люблю. Иногда пауза спасает от глупостей.

Он чуть склонил голову.

— Вы считаете меня глупостью?

— Я считаю вас потенциальной катастрофой.

— Уже лучше.

Я не удержалась и всё-таки улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но он заметил.

Конечно заметил. У этого мужчины, кажется, вообще взгляд был, как рентген для женских реакций.

И именно поэтому я тут же постаралась вернуть лицу нормальное выражение.

— Варвара, — произнёс он спокойнее, чем раньше, — давайте так. Я не прошу вас ни о чём серьёзном прямо сейчас.

— Какое великодушие.

— Я прошу шанс.

— На что?

— На то, чтобы вы перестали видеть во мне только угрозу.

Я открыла рот, чтобы съязвить. И закрыла.

Потому что фраза была слишком точной.

Я правда видела в нём угрозу. Не физическую, конечно. Эмоциональную. Опасность снова увлечься не тем, не так и не туда.

Опасность потерять контроль.

Опасность захотеть большего, чем он способен дать.

— Это нечестно, — пробормотала я.

— Что именно?

— То, что вы вдруг начали говорить как человек.

Он неожиданно усмехнулся.

Красиво усмехнулся, зараза.

— Я и есть человек.

— Не всегда.

— Постараюсь исправиться.

Я посмотрела на него поверх бокала.

— А вы вообще умеете ухаживать?

— Сейчас проверим.

— Это пугает.

— Вас всё во мне пугает.

— Нет, — честно ответила я. — Не всё.

Он замер.

На долю секунды.

Но мне этой доли хватило, чтобы самой же пожалеть о сказанном.

Потому что в его взгляде сразу стало меньше игры и больше чего-то тёмного, тёплого, мужского.

Так смотрят не на сотрудницу.

И даже не на женщину, которую надо уговорить.

Так смотрят на ту, которая уже задела.

Я поспешно отвела глаза.

— И не надо так смотреть, — буркнула я.

— Как?

— Вот так.

— А если я не знаю, как это выглядит со стороны?

— Как проблема для моего душевного равновесия.

Он тихо рассмеялся.

Низко.

Без насмешки.

И у меня, совершенно не к месту, мурашки побежали по рукам.

Нет. Нет-нет-нет. Так дела не делаются. Я взрослый, разумный человек, а не школьница, которой хватило одного взгляда и бархатного голоса, чтобы отключить мозг.

— У вас, кстати, ужасная привычка всё контролировать, — сказала я, лишь бы перевести тему.

— Знаю.

— И что, не лечится?

— Я не пробовал.

— Напрасно.

— Хотите стать моим терапевтом?

— Нет. Я слишком молода, чтобы умереть от раздражения.

Он снова улыбнулся.

Я опять поймала себя на том, что любуюсь этим. И опять разозлилась уже на себя.

Когда мы закончили обед, я честно собиралась попрощаться и уйти с остатками достоинства.

Но у судьбы, очевидно, был свой сценарий.

Мы уже вышли из ресторана, когда у входа раздался приторно знакомый голос:

— Варя?

Я застыла.

Нет.

Только не это.

Медленно повернулась.

Паша.

Собственной персоной.

В светлом пальто, с идеально уложенными волосами и выражением лица человека, который до сих пор считал себя трагическим героем, хотя в реальности тянул максимум на самодовольного статиста.