— А если он просто увлёкся? — спросила я. — Ему понравилось, что я сопротивляюсь. Что я не как все. А потом надоест.

Жанна пожала плечами.

— Может. А может, нет. Но ты ведь не об этом боишься.

— А о чём?

— Что не он тебя разочарует. А что ты сама в него вляпаешься раньше, чем успеешь понять, куда идёшь.

Я ничего не ответила.

Потому что именно этого и боялась.

Больше всего.

Не его.

Себя рядом с ним.

Вечером я вышла из офиса позже обычного. Специально тянула. Проверяла таблицы, правила отчёт, дважды пересчитывала одну и ту же строку, хотя прекрасно знала, что она верная. Мне просто хотелось быть уверенной: он уже уехал.

Конечно же, он не уехал.

Демид стоял у входа, облокотившись на машину, и выглядел так, будто город был построен исключительно как декорация к его ожиданию.

Я остановилась в дверях.

Снаружи уже темнело. Фонари отражались в мокром асфальте, ветер тянул холодом, а он стоял и смотрел прямо на меня.

И, чёрт возьми, в этом взгляде не было ни игры, ни раздражения, ни привычной начальственной отстранённости.

Только уверенность.

И интерес.

Очень личный.

— Вы издеваетесь, — сказала я, подходя ближе.

— Нет.

— Вы же обещали не трогать меня до вечера.

— Вечер наступил.

Я зло выдохнула.

— Формалист.

— С тобой иначе нельзя.

— Со мной вообще желательно никак, если вы хотите спокойной жизни.

— Поздно.

Я остановилась в двух шагах от него.

— Что поздно?

— Я уже не хочу спокойной.

Это было сказано так просто, что на секунду я перестала дышать.

Нельзя так разговаривать с женщиной, у которой и без того душа уже похожа на неустойчивую конструкцию.

Нельзя.

Но ему, кажется, никто не объяснил.

— Демид... — начала я и сама удивилась тому, как непривычно прозвучало его имя без отчества.

Он сразу это заметил. Взгляд потемнел, стал глубже.

— Да?

Мне бы отступить.

Съязвить.

Вернуться в безопасное “вы”.

Но я стояла и смотрела на него, как дура.

— Я не готова к... вот этому всему, — честно сказала я.

— К чему именно?

— К вам.

Он чуть склонил голову.

— А ко мне и не надо быть готовой заранее. Достаточно не убегать.

Я нервно усмехнулась.

— Очень скромная просьба.

— Для начала — да.

— А дальше?

— А дальше посмотрим.

Я покачала головой.

— Вы очень уверены, что я вообще вам нужна.

Он сделал шаг ближе.

Теперь между нами было слишком мало воздуха.

— Нет, Варя, — сказал он тихо. — Я уже не уверен. Я уже знаю.

И вот после этого мне действительно захотелось или шампанского, или психотерапевта.

Потому что сердце у меня стукнуло так, будто собиралось не просто влюбиться.

А взлететь.

---

Глава 14. Демид

Глава 14. Демид

Я видел, как она меняется.

Не глобально. Не театрально.

Но в мелочах, которые как раз и значили больше всего.

Как перестала держаться со мной только колкостью.

Как начала смотреть дольше.

Как сегодня впервые назвала по имени.

И от этого короткого “Демид” внутри у меня сдвинулось что-то слишком личное.

Она стояла передо мной, напряжённая, красивая, растерянная и упрямая одновременно, и я понимал: ещё шаг — и перегну. Пережму. Сломаю то, что только начало между нами складываться.

Поэтому не тронул её.

Хотел.

Очень.

Коснуться щеки. Провести пальцем по скуле. Убрать волосы за ухо. Проверить, такая ли она тёплая, как кажется на расстоянии.

Но не тронул.

Вместо этого спросил:

— Ты голодная?

Варя моргнула.

Кажется, вопрос выбил её из другого, куда более опасного настроения.

— Это что, ваш универсальный способ соблазнения? Кормить?

— Пока работает.

— На ком?

— На тебе проверяю.

Она фыркнула и всё-таки отвела взгляд.

— Нет, я не голодная.

Женская ложь номер один. Даже не надо было быть гением, чтобы услышать по интонации.

— Значит, кофе.

— Зачем?

— Потому что я не хочу тебя отпускать.

Варя подняла глаза резко.

Я, наверное, должен был смягчить формулировку.

Не смог.

Поздно играть в полутона, когда уже зашёл так далеко.

— Вы невозможны, — пробормотала она, но без прежней колючести.

— Я в курсе.

— И совершенно не умеете давать человеку пространство.

— Умею. Просто не люблю.

На этот раз она всё-таки засмеялась.

Тихо. С усталостью. Но засмеялась.

И я поймал себя на том, что готов слушать этот смех как музыку. Долго. Очень долго.

— Ладно, — сказала Варя. — Кофе. Но только кофе.

— Как скажешь.

Мы пошли пешком до маленькой кофейни за углом. Не потому, что мне хотелось экономить время или деньги — смешно даже думать. А потому, что после целого дня в машине, офисе, ресторане ей, возможно, нужен был обычный вечерний воздух и возможность идти рядом, а не быть куда-то везомой мной.

Я учился.

Медленно.

Через сопротивление собственной натуры.

Но учился.

В кофейне было тепло, пахло корицей и выпечкой, и играла какая-то тихая музыка, которую нормальный мужчина не заметил бы. Но я замечал всё, что касалось её.

Она сняла пальто, поправила волосы и вдруг стала выглядеть не как сотрудница, не как объект моего упрямого интереса, а просто как женщина, с которой мне хорошо даже молчать.

Это уже начинало угрожать моему здравомыслию всерьёз.

Мы сели у окна.

Варя грела ладони о чашку и смотрела на улицу, где моросил мелкий дождь.

— Можно вопрос? — спросила она.

— Конечно.

— У вас всегда всё так быстро?

Я задумался.

— В работе — да.

— А в личном?

— В личном обычно никак.

Её губы дрогнули.

— Очень обнадёживающе.

— Зато честно.

Она покрутила чашку.

— Вот это и пугает.

— Честность?

— Скорость. И то, что вы говорите такие вещи, будто уже всё решили.

— А ты хотела бы, чтобы я врал и мялся?

— Нет. Но... — она вздохнула. — Я не привыкла, когда мужчина настолько явно показывает интерес. Обычно всё как-то... мутнее.

Вот тут я снова почувствовал укол злости на тех, кто был в её жизни до меня. На бывшего особенно. На всех, кто недодал, недосмотрел, недопонял, кого именно держал рядом.

Но это была не моя территория. Пока ещё.

— Я не умею мутно, — сказал я.

— Это я уже поняла.

— А ты не умеешь принимать прямоту без паники.

— И это, к сожалению, тоже уже понятно.

Я смотрел на неё и видел, как она борется с собой.

Не со мной.

С собой.

Со своей осторожностью, страхом, прошлым опытом, привычкой заранее отступать от всего, что может стать слишком важным.

И я вдруг очень ясно осознал: я не хочу просто победить. Не хочу продавить, добиться, взять. Это всё было бы слишком просто и слишком мерзко с ней.

Я хочу, чтобы она сама ко мне пошла.

Пусть не сразу.

Пусть медленно.

Но сама.

— Варя, — сказал я.

Она подняла на меня взгляд.

— Я могу быть терпеливым.

— С трудом верится.

— Зря. Я могу. Просто только если понимаю, ради чего жду.

— И ради чего же?

Я чуть улыбнулся.

— Ради женщины, которая через слово хочет меня послать, но всё равно сидит со мной вечером в кофейне.

Она покраснела.

Красиво. Быстро. До скул.

И это было почти мучительно прелестно.

— Я сижу, потому что кофе люблю, — буркнула она.

— Конечно.

— И потому что на улице дождь.

— Несомненно.

— И потому что вы упёртый.

— Вот это уже ближе к правде.

Она посмотрела на меня исподлобья.

— Не надо радоваться так сильно. Я ещё не согласилась, что вы мне нравитесь.

— А я и не спрашивал.

— Самоуверенный.

— Наблюдательный.

И тут её телефон завибрировал на столе.