— И ты с этим жил? — спросила тихо.

— По-разному. В детстве думал, что так и надо. Потом злился. Потом перестал ждать.

Она положила лопатку.

Повернулась ко мне.

— А сейчас?

Я посмотрел на неё.

На мои кружки теперь уже рядом с её.

На кольцо на её пальце.

На эту женщину, которая стоит на моей кухне босиком, в свитере, растрёпанная, любимая, живая — и уже одним своим видом перечёркивает всё, во что меня когда-то пытались упаковать.

— А сейчас у меня есть ты, — сказал я. — И я впервые не просто понимаю, что хочу другую семью. Я её уже строю.

У неё дрогнули губы.

И я, как всегда, едва не перестал дышать от этой её тихой реакции на правду.

— Тогда ладно, — сказала она. — Значит, мы победим.

— Кого?

— Всех, кто считает, что счастье должно выглядеть только дорого и бесчувственно.

Я рассмеялся.

Господи, какая же она.

Даже в пафосе умудряется быть настоящей.

Завтрак мы всё-таки съели.

Подгоревший, слегка нервный, но наш.

Потом она ушла в комнату звонить маме — конечно же, рассказать о явлении будущего свёкра народу.

Я слышал издалека только обрывки:

— Нет, мам, не убила...

— Потому что Демид раньше успел...

— Да, конечно, с лицом похоронного инвестора...

Я закрыл глаза и усмехнулся.

Моя женщина даже чужую надменность умудрялась переварить в юмор.

Вот поэтому я и был спокоен.

С ней можно пережить многое.

Очень многое.

Когда она вернулась, уже оживлённая, с горящими глазами и всё ещё злой складкой между бровей, я понял: всё, отпустило. Не до конца, но отпустило.

— Мама сказала, что если твой отец ещё раз придёт без приглашения, она сама его встретит, — сообщила Варя.

— И?

— И он уйдёт другим человеком.

Я фыркнул.

— Верю.

Она подошла ближе.

Обняла меня.

Прижалась щекой к груди.

— Я тебя люблю, — сказала просто. — Даже с таким комплектом родственников.

— Спасибо. Ты великодушна.

— Я героическая.

— Это точно.

Я приподнял её подбородок, поцеловал, а сам в этот момент думал только об одном:

если жизнь решила нас проверять до свадьбы на прочность, пусть.

Мы уже слишком далеко друг в друге, чтобы испугаться старых теней.

Пусть приходят.

Отец.

Бывшие.

Сплетни.

Страхи.

В конце дня я всё равно окажусь здесь.

На своей кухне.

С женщиной, которая однажды, я очень на это надеюсь, скажет мне не только “да”, но и “у нас будет ребёнок”.

И, чёрт возьми, после этой мысли весь остальной мир становился заметно менее важным.

Глава 85. Варя

Глава 85. Варя

Свадьба, как выяснилось, не просто приближалась.

Она мчалась на меня с лицом организатора, списком дел и ощущением, будто я — не невеста, а женщина, которую сейчас красиво упакуют и выставят на витрину под лозунгом “смотрите, как ей повезло”.

Мне, безусловно, повезло.

Очень.

Но это не отменяло того, что на последней неделе перед свадьбой у меня нервы стали как у человека, которого одновременно гладят и бьют подушкой.

Нежно. Но часто.

— Ты сегодня какая-то особенно колючая, — заметил Демид вечером, когда я в третий раз переставила вазу с кухни в гостиную и обратно.

— Я не колючая.

— Колючая.

— Я нервная.

— Это мягкая формулировка.

Я резко поставила вазу обратно на стол.

— А какая не мягкая?

Он поднял руки.

— Сильно любимая женщина на грани стратегического срыва.

Вот за что я его обожала, так это за умение назвать всё так, что я сначала хочу обидеться, а потом понимаю — он опять прав.

И это раздражает отдельно.

— Меня всё бесит, — призналась я, садясь на диван с таким видом, будто сейчас лично объявлю войну декору.

— Что именно?

— Всё. Цветы. Тайминг. Фотограф, который пишет “ловим естественные эмоции”, как будто они у меня не естественные, а где-то на складе лежат. Ведущий, который снова прислал список активностей. И вообще...

Я махнула рукой.

Демид сел рядом.

Слишком близко для спокойного разговора.

Слишком тепло для моей и без того дрожащей психики.

— И вообще? — подтолкнул он мягко.

Я уронила голову ему на плечо.

— И вообще мне страшно.

Он сразу перестал улыбаться.

Не напрягся.

Просто стал весь вниманием.

— Чего?

Вот тут я замялась.

Потому что не про свадьбу было страшно. Не про платье, не про гостей, не про тосты и даже не про то, что мама уже выбрала туфли быстрее, чем я — серьги.

Страшно было от другого.

От масштабов счастья.

От того, как сильно я его люблю.

От того, что через несколько дней этот мужчина станет моим мужем, и это уже не исправить даже по пожарной тревоге.

— Что, если я всё испорчу? — спросила я наконец тихо.

Он повернул голову.

— Что именно ты можешь испортить?

— Не знаю. Всё. Брак. Быт. Твоё спокойствие. Стиральную машинку я тебе уже почти испортила морально.

Демид усмехнулся.

— Машинка пострадала от меня.

— Ну да. Но вдруг я... вдруг я недостаточно хорошая для всего этого большого настоящего? Для жены. Для семьи. Для тебя.

И вот на последней фразе он очень медленно выдохнул.

Я даже пожалела, что сказала.

Потому что по его лицу сразу стало видно: попала. Не в него даже. В ту часть нас, которую он уже считает неоспоримой.

— Иди сюда, — сказал он тихо.

Я и так сидела рядом, но всё равно подвинулась ближе.

Совсем.

Коленями к нему.

Ладонями в его ладони.

Слишком правильно.

Слишком родно.

— Варя, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Ты вообще понимаешь, что ты — лучшее, что случилось с моей жизнью за много лет?

Я моргнула.

Он продолжил:

— Не “достаточно хорошая”. Не “подходящая”. Не “удобная”. Лучшее. Я не выбираю тебя из компромисса. Я выбираю тебя как женщину, без которой уже не представляю свой дом, свои утра, свои вечера и своё будущее. Так что давай мы вопрос “достаточно ли ты хорошая” снимем навсегда. Он оскорбителен для моей любви.

Господи.

Вот как он это делает?

Как умудряется сказать так, что мне и плакать хочется, и смеяться, и одновременно срочно выйти за него замуж прямо сейчас в домашних штанах?

— Оскорбителен? — переспросила я, уцепившись за последнее слово, потому что иначе утону в чувствах без возможности выплыть.

— Крайне.

— Какая грозная формулировка.

— Это потому что я уже почти муж.

— Почти?

— Через несколько дней окончательно.

Я фыркнула сквозь подступившие эмоции.

А потом вдруг очень честно призналась:

— Мне кажется, я просто не привыкла, что можно быть настолько любимой.

Он притянул меня к себе.

Лоб к моему лбу.

Дыхание одно на двоих.

— Привыкай, — шепнул. — И желательно быстро. У нас впереди долгая жизнь.

И именно на этих словах я почему-то успокоилась по-настоящему.

Не потому, что страхи исчезли.

А потому, что рядом был он.

И если дальше длинная жизнь — то не страшно.

Даже если в ней будут ведущие, стиралки, дети, хаос и мои периодические истерики по поводу ваз.

---

Глава 86. Демид

Глава 86. Демид

У мужчин есть заблуждение, что если женщина любит и согласилась выйти замуж, то дальше её можно просто аккуратно довести до ЗАГСа и всё сложится само.

Чушь.

Любимую женщину, особенно такую, как Варя, нельзя просто “довести”.

Её надо чувствовать.

Поддерживать.

Иногда смешить.

Иногда молчать.

Иногда вовремя ловить до того, как она сама поймёт, что уже начала тонуть в своих мыслях.

В последние дни перед свадьбой я видел: её качает.

Не критично.

Не катастрофично.

Но ощутимо.

Она могла десять минут спорить с флористом про “слишком глянцевую зелень”, а потом вдруг замолкнуть и смотреть в окно так, будто думает не о цветах, а о смысле жизни и вероятности всё испортить.