Я хотела всё сразу.

Фото.

В сеть.

Про роман босса и подчинённой.

Господи.

Ну почему, почему, когда в жизни наконец появляется что-то настоящее, обязательно находится кто-то, кому срочно надо сунуть в это грязный палец и начать ковырять?

Я сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и чувствовала себя так, будто меня только что без спроса раздели перед толпой. Ничего физического не произошло. Никто не выложил ничего неприличного. Но само ощущение было именно таким — будто взяли моё, наше, живое и превратили в дешёвую жвачку для чужих ртов.

— Я не хочу выходить из дома, — призналась я тихо.

Демид сидел рядом.

Слишком спокойный внешне.

И я уже знала: чем спокойнее он выглядит, тем серьёзнее внутри собирает бурю.

— Тогда не выходи сегодня, — сказал он.

— А работа?

— Обойдутся.

— А если...

— Варя, — перебил он мягко, но так, что я сразу замолчала. — Сегодня ты не думаешь о том, кто что скажет. Сегодня этим занимаюсь я.

Господи.

Вот опять.

Опять у меня из-за него внутри всё сжималось от невозможного сочетания силы и бережности.

— Мне всё равно страшно, — прошептала я.

— Знаю.

— И противно.

— Знаю.

— И унизительно.

На этом слове голос у меня всё-таки дрогнул. Предательски.

Демид повернулся ко мне всем корпусом.

Взял моё лицо в ладони.

— Слушай меня внимательно, — сказал тихо. — Унижает не любовь. Унижают люди, которые лезут в неё грязными ботинками. И это их мерзость, не твоя.

Я смотрела на него сквозь этот мерзкий ком в горле и думала только об одном: как же сильно можно любить мужчину за то, что он умеет так правильно держать тебя, когда ты сама внутренне разваливаешься на части.

— Но меня будут жалеть, — сказала я почти зло. — Или осуждать. Или шептаться. Или думать, что я специально. Что я через вас...

— Пусть попробуют, — отрезал он так резко, что я даже моргнула. Потом сразу смягчил голос. — Прости. Но я не позволю никому делать из тебя то, чем ты не являешься.

— А чем я являюсь? — вырвалось у меня.

Не как проверка даже.

Как боль.

Как самая голая точка внутри.

И он ответил без паузы:

— Женщиной, которую я люблю. Женщиной, с которой живу. Женщиной, которую собираюсь сделать своей женой, если она не сбежит от меня раньше из-за моего характера.

Я застыла.

Прямо вся.

Даже дышать перестала.

Потому что это было... как удар.

Не болезненный.

Ошеломляющий.

Сильный.

Настоящий.

— Что? — спросила я глупо.

Демид прикрыл глаза на секунду. Как будто понял, что выдал вслух то, что ещё собирался оформить иначе. Лучше. Красивее. Подготовленнее.

— Я не так хотел это сказать, — признался он.

Сердце у меня стучало где-то в горле.

— А как?

Он посмотрел на меня.

И вот в этом взгляде уже не было ничего, кроме правды.

— Когда ты будешь смеяться, а не сидеть в одеяле и ненавидеть мир. Когда я куплю кольцо, которое тебе подойдёт. Когда всё это будет не из-за кризиса. Но, видимо, жизнь решила, что красиво и по плану — не наш стиль.

Я судорожно втянула воздух.

Господи.

Господи.

— То есть... вы... — я даже закончить не смогла.

— Да, Варя, — сказал он тихо. — Я собираюсь на тебе жениться. Не сегодня с утра и не потому, что кто-то там что-то слил. А потому что это и так уже было во мне. Просто не хотел, чтобы ты думала, будто я делаю это как защиту от скандала.

И вот тут я всё-таки расплакалась.

Ненавижу плакать красиво. У меня лицо сразу становится таким, будто я поссорилась с жизнью из-за лука.

Но сейчас было уже всё равно.

Потому что мужчина напротив только что признался не просто в любви.

В намерении.

В будущем.

В том, что я уже не временная женщина в его жизни, а та, с кем он связывает годы.

— Эй, — Демид нахмурился. — Ты чего?

— Я... — шмыгнула носом. — Вы... ужасный.

— Почему?

— Потому что я с утра собиралась бояться, а вы взяли и всё испортили.

Он не удержался и тихо рассмеялся.

Обнял меня.

Крепко.

— Это был очень кривой комплимент, но я его принял.

Я уткнулась ему в шею.

И поняла одну простую вещь.

Даже если сегодня мир снаружи воняет сплетнями и глупыми людьми, внутри у меня есть мужчина, который уже назвал меня своей будущей женой.

И после этого бояться стало... не то чтобы нечего.

Но уже не в одиночку.

---

Глава 62. Демид

Глава 62. Демид

Я не планировал говорить о женитьбе именно так.

Не на фоне слитых фото.

Не в утро, когда женщина, которую я люблю, сидит на кровати, укрываясь одеялом не от холода, а от чужой мерзости.

Но, наверное, правду вообще редко получается произнести в идеальной декорации.

Она просто прорывается в тот момент, когда молчать уже глупо.

Варя плакала, уткнувшись мне в шею, а я гладил её по спине и одновременно чувствовал две вещи.

Первую — ярость. Холодную, профессиональную, очень точную ярость на тех, кто решил превратить нашу жизнь в сплетню.

Вторую — спокойную, уже неоспоримую уверенность: да, женюсь. И очень скоро.

Не чтобы спасать.

Не чтобы перекричать скандал красивым жестом.

А потому что я давно уже внутренне живу с этим решением. Просто откладывал форму, пока чувство не станет ещё прочнее. Смешно. Куда уж прочнее.

Телефон разрывался.

Лев, юристы, PR, HR — все хотели моих указаний. Все ждали реакции. Все понимали, что ситуация вышла далеко за рамки офисной сплетни.

Я написал коротко, чтобы никто не названивал:

“Через час буду в офисе. Готовьте список площадок, источник, проект заявления.”

Потом отложил телефон и посмотрел на Варю.

Она уже немного успокоилась. Щёки мокрые. Нос розовый. Красивая до боли и в таком виде. Настоящая до дрожи.

— Я поеду в офис, — сказал я тихо. — Но только если ты пообещаешь мне две вещи.

Она шмыгнула носом.

— Какие?

— Во-первых, не читать комментарии.

— Это разумно.

— Во-вторых, не прятаться от меня за фразой “я не хочу мешать тебе работать”. Потому что ты мне не мешаешь. Ты и есть сейчас самое важное.

Ресницы у неё дрогнули.

— Хорошо, — кивнула она. — А можно мне тоже два условия?

— Конечно.

— Во-первых, не убивать никого буквально.

— Жаль, но допустим.

— Во-вторых... — она набрала воздуха. — Не делайте ничего только из чувства долга. Если будете что-то говорить публично, то только то, что вы бы сказали и без этих фото.

Я замер.

Вот за это я её и любил сильнее с каждым днём.

За то, что даже в собственной боли она думает не о выгоде, а о правде. О том, чтобы не сломать между нами важное поспешным, пусть и красивым жестом.

— Я тебя услышал, — сказал я. — И да, скажу только правду.

Прежде чем выйти, я поцеловал её так, как целуют перед боем не из драматизма, а потому что очень хочется вернуться именно к этому человеку.

В офисе меня уже ждали.

Совещание получилось коротким, злым и продуктивным.

Источник фото нашли быстро. Один из подрядчиков, который почему-то решил, что удачно продаст материал анонимному каналу, а заодно окажет услугу человеку из юридического отдела.

Светлана.

Конечно.

Не сама сливала. Но подкармливала. Намекала. Давала контекст.

На этой новости у меня в голове стало очень спокойно.

Так бывает перед жёсткими решениями.

— Уволить, — сказал я.

HR кивнула.

Юристы тоже были готовы.

Канал получил претензию.

Подрядчик — разрыв договора и перспективу судебного разговора.

Но этого было мало.

Я смотрел на собравшихся топов и понимал: нет, полумер уже не будет.

— Готовьте официальное заявление, — сказал я. — Без оправданий. Без заискивания. Коротко и ясно: личная жизнь сотрудников и руководства не является предметом обсуждения, распространение подобных материалов незаконно, все дальнейшие попытки будут преследоваться. И отдельно...