Сердце у сердца.

— Я тоже, — сказал он в мои волосы.

Я замерла.

— Что?

Он чуть отстранился.

Посмотрел прямо.

— Я тоже хочу, чтобы когда-нибудь это было с тобой. Не сейчас. Не потому что нас занесло. А тогда, когда ты будешь счастлива, а не напугана. Когда мы будем уже жить вместе. Когда ты будешь ругаться на меня за разбросанные бумаги и за то, что я лезу к тебе с поцелуями, пока ты пытаешься сварить детям кашу.

У меня резко защипало глаза.

Да что ж такое-то.

— У нас уже дети? — попыталась пошутить я, потому что иначе просто расплачусь.

— Минимум трое, ты же сама заявляла.

Я фыркнула сквозь подступившие эмоции.

— Вы всё запоминаете?

— Только самое важное.

И всё.

После этого я уже не держалась.

Нет, не разрыдалась.

Просто слёзы сами вышли — тихо, глупо, от переполненности, а не от горя.

Демид тут же нахмурился.

— Эй. Ты чего?

— Не знаю, — призналась, смеясь и плача одновременно. — Наверное, от того, что вы опять слишком правильный мужчина в неправильный момент.

Он вытер пальцами мои слёзы так бережно, что меня затопило новой волной любви.

Вот прямо большой.

Взрослой.

Той, после которой уже не играют в “может быть”.

— Вы вообще понимаете, что с вами невозможно не согласиться на переезд? — пробормотала я.

Он замер.

Потом очень медленно спросил:

— Это сейчас было что?

Я шмыгнула носом.

Да, очень красиво. Очень романтично. Просто королева сцены.

— Это было... — я вдохнула глубже. — Это было “да”. Но постепенно. Без марш-броска. Я перееду к вам. Только если вы не будете командовать моими банками.

Демид закрыл глаза на секунду.

Как будто тоже переживал что-то очень сильное и старался не показать сразу весь масштаб.

Потом посмотрел на меня так, что ноги у меня моментально ослабли.

— Варя, — сказал он тихо. — Я, кажется, сейчас счастлив до неприличия.

— Это видно.

— Хорошо.

— И не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Как на женщину, которая уже почти жена.

Он чуть улыбнулся.

Очень нехорошо.

Очень по-мужски.

— Почти?

И вот после этого вопроса я поняла: нет. Наш внутренний землетрясение ещё даже не думает заканчиваться.

Глава 56. Демид

Глава 56. Демид

Слово “почти” я запомнил слишком хорошо.

Не потому, что оно меня задело.

Наоборот.

Потому что в нём уже не было отказа. Не было паники. Не было её прежнего внутреннего “нет, слишком рано, слишком быстро, слишком сильно”.

В этом “почти” уже жила мысль о “да”.

И вот именно это сводило меня с ума самым приятным образом.

Я смотрел на Варю, на её ещё влажные от слёз ресницы, на нервную улыбку, на то, как она сама поняла, что сказала лишнее, и теперь уже мысленно пытается отыграть назад, — и понимал: нет, назад не будет.

Ни для неё.

Ни для меня.

— Почти? — повторил я негромко.

Она тут же упёрлась ладонью мне в грудь.

— Не начинайте.

— Я только уточняю.

— А я только что призналась в переезде, а не в официальном вступлении в вечную собственность Воскресенского.

Я не сдержал усмешки.

— Вечную собственность?

— Ну а что? У вас очень уверенное лицо.

— У меня лицо мужчины, который сейчас услышал самую правильную вещь за последние годы.

Она вспыхнула.

Чудесно вспыхнула. До скул, до ушей, до того состояния, когда взгляд становится чуть беспомощным и упрямым одновременно.

— Демид.

— М?

— Не давите на меня своей радостью. Я и так уже на грани добровольной капитуляции.

Я обнял её за талию и притянул ближе.

— Поздно. Я уже праздную.

— Внутренне?

— Нет. Полностью.

Она закатила глаза.

— Боже. Какой же вы всё-таки мужчина.

— Твой, — ответил я раньше, чем успел отфильтровать.

Повисла тишина.

Опасная.

Тёплая.

Такая, в которой уже не спрячешься за шутками.

Варя подняла на меня глаза.

И я увидел в них то, чего, пожалуй, ждал с самого начала, сам не понимая до конца.

Не просто влюблённость.

Не просто доверие.

Принятие.

Как будто где-то глубоко она уже согласилась, что мы — это не случайный пожар, а дом, который только начал строиться.

— Да, — сказала она очень тихо. — Мой.

Господи.

Я не знаю, как мужчины выживают после таких слов.

Наверное, плохо.

Я поцеловал её в лоб.

Потом в висок.

Потом всё-таки в губы, потому что иначе уже было нельзя.

Но даже целуя, уже понимал: всё, решение принято.

Предложение я сделаю.

Настоящее.

И скоро.

Не из страха её упустить. Нет. Она уже со мной.

А потому что хочу, чтобы она знала:

я не просто люблю её и строю планы про общий дом.

Я выбираю её своей семьёй.

Пока она ушла умываться, я стоял на её кухне и впервые в жизни думал о кольце не как о ювелирном предмете, а как о слове, которое скоро должно лечь ей на руку.

Мне не хотелось роскоши ради роскоши.

Мне хотелось точности.

Такой же, какая нужна была с ней во всём важном.

Кольцо должно быть не “дорого”.

А “это твоё”.

Телефон в кармане завибрировал.

Инга.

Ну конечно.

— Да, — ответил я.

— По голосу слышу: или ты выиграл тендер, или тебе дали добро на совместное счастье, — жизнерадостно заявила сестра.

— Второе.

На том конце воцарилась восторженная тишина.

Потом Инга вдохнула так, будто собиралась сейчас сама сделать мне предложение руки и нервной системы.

— О-о-о. Ну всё. Всё! Ты когда кольцо покупаешь?

Я прикрыл глаза.

— Ты откуда...

— Демид, я тебя знаю с рождения. Если мужчина с твоим лицом говорит “второе”, следующим пунктом идёт ювелирка.

— Тихо.

— Сам тихо. Я в деле. Если надо женское мнение — я уже бегу.

— Не надо. Пока.

— “Пока”? — пропела она. — То есть всё, окончательно. Господи, я дожила.

Я отключил звонок спустя минуту её восторгов, но улыбка осталась.

Варя вышла на кухню спокойнее. Чуть уставшая, но уже без той внутренней тревоги, с которой открывала мне дверь.

И я снова подумал: скоро.

Очень скоро.

---

Глава 57. Варя

Глава 57. Варя

Переезд — это удивительное явление.

Пока он существует в голове, кажется романтичным: мужчина, любовь, общий дом, мои кружки у него на кухне, его рубашки рядом с моими платьями, совместные утра, кофе, поцелуи, милый быт, домашний хаос.

А потом ты открываешь шкаф и понимаешь, что у тебя, оказывается, столько вещей, будто ты десять лет тайно готовилась сбежать с цирком.

Я стояла посреди спальни, окружённая коробками, пакетами, одеждой и собственным экзистенциальным ужасом, когда в дверь позвонила мама.

— Ну? — спросила она, входя и окидывая взглядом бардак. — Переезжаешь или распродаёшь прошлую жизнь по частям?

— Я в процессе нервного умирания, — буркнула я, запихивая в коробку шарф, который внезапно оказался не шарфом, а ремнём от платья.

Мама села на край дивана и подняла кружку с подоконника.

— У тебя тут уже вид женщины, которую собирают в новую судьбу без инструкции.

— Очень смешно.

— А что? Ты влюбилась, тебе предложили жить вместе, мужик у тебя хороший, брови вон даже не хмурые сегодня. Где трагедия?

Я выпрямилась.

— Мам, я переезжаю к мужчине. Взрослому, серьёзному, красивому мужчине. В его идеальный дом. Со своими тридцатью двумя кружками, пледом с котами и коллекцией “вот это вдруг пригодится”.

Мама пожала плечами.

— Значит, в доме наконец появится жизнь.

Господи. Ну почему они с Демидом мыслят одинаково в таких опасных формулировках?

— А если ему станет тесно со мной? — вырвалось у меня.

Мама посмотрела серьёзно.