— Потому что правда не должна звучать как оправдание. И потому что я больше не хочу, чтобы хоть кто-то смел думать о тебе неправильно.

— Ты... — она сглотнула. — Ты назвал меня любимой женщиной.

— Потому что ты и есть моя любимая женщина.

Господи, что эта фраза с ней делала.

Я видел.

По дыханию. По глазам. По тому, как ей становилось тесно в собственной коже от счастья.

И, чёрт возьми, я сам уже был на таком же уровне.

— Я очень тебя люблю, — сказала она вдруг тихо. Не в панике. Не мимоходом. А так, будто вручала это признание мне в руки. — Очень. До глупости. До слёз. До желания родить тебе когда-нибудь троих сразу, лишь бы ты продолжал на меня так смотреть.

На секунду я просто замер.

Потому что последнее предложение было настолько в её духе — смешное, честное, огромное по чувству и совершенно выбивающее дыхание, — что я не сразу понял, смеяться мне или целовать.

Выбрал второе.

Поцеловал.

Долго.

Так, будто и правда уже не мог надышаться ею.

Когда отпустил, понял главное:

хватит ждать “идеального момента”.

Он всё равно уже здесь.

Я взял её за руку.

— Пойдём со мной.

Она моргнула.

— Куда?

— Просто пойдём.

И в этот момент уже сам знал: да, сегодня.

К чёрту планы.

К чёрту идеальную постановку.

Кольца у меня ещё не было.

Но слова уже были.

Желание было.

Любовь была.

А всё остальное — детали, которые можно исправить позже.

---

Глава 67. Варя

Глава 67. Варя

Если мужчина после такого поцелуя берёт тебя за руку и говорит “пойдём со мной”, у женщины есть два варианта:

1. испугаться,

2. испугаться и всё равно пойти.

Я пошла по второму маршруту.

Демид вёл меня по дому молча.

Спокойно.

Но в этой тишине было столько напряжения, что я чувствовала его буквально кожей.

Мы вышли на террасу.

Вечер уже начинал темнеть. Город вдали мерцал огнями, воздух был прохладный, ясный, пахло чем-то осенним и новым.

Сердце у меня стучало так, будто заранее всё поняло раньше головы.

— Демид... — начала я.

— Подожди, — сказал он тихо.

И всё.

Дальше я уже не дышала.

Он остановился напротив.

Взял обе мои руки в свои.

Смотрел прямо.

Без иронии.

Без защитной улыбки.

Без той деловой уверенности, которой обычно заполнял пространство, если надо было контролировать ситуацию.

Сейчас передо мной стоял мужчина, который очень любит и потому говорит из самого сердца.

— Я хотел сделать это иначе, — сказал он. — С кольцом. С подготовкой. Без идиотских сливов, бывших и всего хаоса, которым нас последние дни будто проверяют на прочность.

Я слушала и чувствовала, как всё внутри становится тихим-тихим.

— Но, наверное, — продолжил он, — есть вещи, которые не надо откладывать до идеального момента. Потому что идеальный момент — это не декорации. Это уверенность. А в ней у меня нет ни капли сомнения.

У меня подогнулись колени.

Чуть-чуть.

Но достаточно, чтобы я сильнее вцепилась в его пальцы.

— Варя, — сказал он, и у меня от собственного имени в его голосе побежали мурашки по спине. — Я люблю тебя. Люблю так, как уже давно не думал, что способен. Люблю твою живость, твой характер, твои кружки, твои страхи, твою смелость, твою смешную ворчливость и то, как рядом с тобой мой дом перестал быть просто домом.

Слёзы уже стояли в глазах.

Но я даже не пыталась их прятать.

Потому что иногда счастье такое большое, что выходит только через воду.

— Я не хочу просто жить с тобой, — сказал он тише. — Я хочу быть твоим мужем. Хочу, чтобы однажды у нас были дети, дом, шум, бардак, любовь, обычные утра и всё то большое настоящее, о котором мы оба, кажется, давно мечтали. Выходи за меня замуж.

Мир не остановился.

Это всё врут.

Он не остановился.

Он просто исчез на секунду.

Остался только он.

Его руки.

Его взгляд.

Его голос.

И моё сердце, которое в этот момент, кажется, окончательно перестало принадлежать мне одной.

— У тебя даже кольца нет, — прошептала я сквозь слёзы.

Господи.

Вот что я говорю в такой момент? Серьёзно? Это мой романтический пик?

Но Демид, слава богу, понял.

И улыбнулся так нежно, что я чуть снова не расплакалась сильнее.

— Будет, — сказал он. — Если ты скажешь “да”.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

Схватилась за него обеими руками.

— Да, — выдохнула. — Да, конечно. Да, Демид. Да.

И вот после этого он впервые за всё время действительно потерял свою взрослую, выверенную сдержанность.

Притянул меня к себе резко.

Обнял так, будто я и правда теперь его вся. Не как вещь. Как судьба.

Поцеловал.

Так, словно этим поцелуем хотел зафиксировать в мире всё: моё “да”, своё счастье, наш дом, наше будущее, наших ещё несуществующих шумных детей и даже эти чёртовы слитые фото, которые, сами того не понимая, только ускорили то, что всё равно давно шло к нам.

Когда он чуть отстранился, я всё ещё смеялась и плакала одновременно.

— Ну вот, — сказала я, шмыгнув носом. — Теперь я официально ваша проблема.

— Наконец-то, — выдохнул он с таким счастьем, что у меня снова свело сердце.

— Очень романтично.

— Я старался.

— А кольцо всё-таки купите.

— Обязательно.

— И красивое.

— Конечно.

— И чтобы с историей.

Он закрыл глаза на секунду, будто сдерживал смех и нежность одновременно.

— Уже чувствую, как сложно мне будет выбирать украшение женщине с требованиями, кружками и душой нараспашку.

— Поздно, — выдохнула я, целуя его в подбородок. — Ты сам согласился.

— На всё.

И вот это “на всё” прозвучало так, что я опять поняла:

да.

Это мой мужчина.

Мой будущий муж.

Мой дом.

---

Глава 68. Демид

Глава 68. Демид

Есть слово “да”, после которого мужчина уже никогда не станет прежним.

Какими бы сильными ни были чувства до этого.

Какими бы яркими — признания.

Каким бы правильным ни было совместное утро, переезд, смех на кухне и ощущение “наконец”.

Но именно после её “да” что-то внутри меня щёлкнуло на новый уровень.

Больше не “люблю”.

Больше не “хочу жить с ней”.

А “это моя жена”.

Пусть пока без штампа, без кольца, без церемонии.

Но уже моя семья.

Я держал Варю в руках на террасе собственного дома и чувствовал себя человеком, который вдруг не просто нашёл любовь, а вернулся в самого себя — в ту версию, которая когда-то ещё верила, что рядом может быть не пустота, не компромисс, не красивый договор.

А женщина, с которой хочется прожить жизнь.

Когда мы вернулись в гостиную, Варя уже немного успокоилась. То есть внешне.

Внутренне её всё ещё потряхивало счастьем, я это видел по глазам, по внезапным нервным смешкам, по тому, как она периодически касалась меня будто проверяя: не исчез ли.

Не исчез.

И больше не собирался.

— Значит так, — сказала она, забравшись с ногами на диван и утирая остатки слёз. — Раз уж я теперь невеста...

Боже.

Невеста.

Как же мне понравилось это слово в её исполнении.

— ...то у меня есть список требований, — закончила она строго.

— Конечно, — сказал я. — Куда же без этого.

— Во-первых, кольцо не должно быть как у женщины, которая хочет ослепить соседний район.

— Принято.

— Во-вторых, никакой свадьбы на пятьсот человек с губернатором, оркестром и живыми павлинами.

Я поднял бровь.

— Я вообще-то о павлинах не думал.

— Но могли.

— Ладно. Павлинов отменяем.

— И в-третьих... — она вдруг стала тише. — Ты правда уверен?

Вот оно.

Самое важное не среди шуток, а за ними.

Я подался вперёд.