Жанна не выдержала первой.

— Твоя мама — великая женщина.

— Она хочет фото врага.

— Я тоже хочу.

Я только открыла рот, чтобы ответить, как дверь кабинета снова распахнулась.

И на пороге появился он.

Демид Андреевич Воскресенский собственной персоной.

Высокий. Спокойный. Слишком уверенный в себе для мужчины, которому полчаса назад отказали.

Жанна выпрямилась.

Я тоже.

Он скользнул взглядом по нам обеим и остановился на мне.

— Варвара Сергеевна, нам нужно продолжить разговор.

Я прищурилась.

— А если я не хочу?

— Тогда я буду вынужден сделать ваше нежелание своей временной проблемой.

Жанна издала какой-то странный звук, подозрительно похожий на подавленный визг.

Я медленно встала.

— Простите, Демид Андреевич, но рабочий день ещё не закончился.

— Я в курсе.

— Тогда, возможно, вам стоит уважать чужое рабочее время.

Он подошёл ближе.

Остановился возле моего стола.

И сказал тихо, так, что Жанна уже вряд ли слышала:

— Варвара, я не привык, чтобы мне отказывали, не выслушав до конца.

Я тоже понизила голос.

— А я не привыкла, что меня пытаются купить оптом.

На секунду его взгляд потемнел.

Не от злости даже.

От чего-то более опасного.

Интереса, в котором появилось личное.

— Хорошо, — произнёс он. — Значит, будем знакомиться до конца.

И вот после этой фразы я окончательно поняла: на мою голову свалился не просто богатый мужчина.

На мою голову свалилось стихийное бедствие в дорогих часах.

Глава 4. Демид

Глава 4. Демид

Я не привык уговаривать женщин.

Это не вопрос самоуверенности — вопрос опыта. Обычно всё происходило проще: кто-то сам делал шаг навстречу, кто-то прозрачно намекал, кто-то открыто демонстрировал, что не прочь оказаться рядом. Красота, деньги, влияние — отвратительно удобный набор для мужчины, если он хочет лёгких побед и не задаётся вопросом, что именно в нём нравится.

Меня этот вопрос давно уже не мучил. Люди тянутся к силе. К ресурсам. К уверенности. Это нормально. Не слишком романтично, зато честно.

Но Варвара Орлова на моё предложение посмотрела так, будто я протянул ей не контракт, а дохлую крысу.

И вот это выбивало из колеи.

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел вниз, на парковку, где сотрудники казались мелкими, как движущиеся детали сложного механизма. Обычно это зрелище успокаивало. Мир бизнеса мне был понятен. У всего была причина, цена, выгода, последствия.

С женщинами, как выяснилось, эта система тоже неплохо работала.

Кроме одной.

Кроме Варвары.

— Ты выглядишь так, будто хочешь купить кого-то целиком, а тебе не продают даже по частям, — раздался за спиной насмешливый женский голос.

Я обернулся.

На пороге, как у себя дома, стояла моя младшая сестра Инга.

Единственный человек в семье, которого я любил и терпел одновременно. Маленькая, острая, невыносимо наблюдательная и нагло уверенная, что имеет право комментировать мою жизнь, будто это сериал с неудачным сценарием.

— Ты без стука? — холодно уточнил я.

— Конечно. Если стучать, ты делаешь лицо генерального прокурора и говоришь, что занят. А так я хотя бы успеваю посмотреть на драму в естественной среде.

Она вошла, поставила на стол стакан кофе и уселась в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

— У тебя что случилось?

— Ничего.

— Демид, не ври человеку, который видел тебя в четырнадцать, когда тебя бросила первая девочка, и ты три дня слушал депрессивный рок.

— Меня никто не бросал.

— Ага. Просто “Лиза оказалась интеллектуально незрелой для глубины твоей личности”. Я помню формулировку. Очень пафосно для подростка с прыщом на носу.

Я сжал челюсти.

Инга расплылась в улыбке.

— Ладно, не злись. Так что произошло?

Я не собирался это обсуждать. Сестра умела превращать чужие слабые места в цирковое представление с аналитикой и комментариями. Но, к сожалению, в ней было ещё и то, чего не хватало многим взрослым людям: она видела суть быстро. Без шелухи.

— Я сделал женщине предложение, — произнёс я.

Инга выпрямилась.

— Живое? Ртом? Без шантажа?

— Фиктивный брак.

— А-а-а, ну да, а я уж испугалась, что ты стал человеком.

Я проигнорировал реплику.

— Она отказала.

Инга несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом медленно поставила локти на подлокотники и сцепила пальцы.

— Так. Подожди. Давай я насладюсь моментом. Женщина. Отказала. Тебе. Сразу?

— Да.

— Боже, благослови эту святую.

— Инга.

— Что? Я даже не издеваюсь. Почти. Мне уже нравится эта женщина.

Я подошёл к столу.

— Мне нужна не твоя оценка её духовной стойкости, а ответ на вопрос.

— Какой?

— Что с ней не так?

Инга моргнула.

А потом расхохоталась.

Громко. Искренне. Слезливо даже.

Я ждал, пока она закончит.

— О господи, Демид… — выдохнула она, вытирая уголок глаза. — Ты серьёзно сейчас спросил, что с ней не так, если она отказала тебе?

— Да.

— С ней, возможно, всё так. Не думал об этом?

Женская логика в такие моменты всегда вызывала у меня стойкое желание открыть окно и выпустить в него собственное раздражение.

— Я предложил нормальные условия.

— Вот именно. Условия. Ты сделал не предложение. Ты провёл тендер.

— Это было честно.

— Это было холодно, занудно и высокомерно, — отрезала Инга. — Ты, наверное, ещё смотрел на неё так, будто выбираешь управляющего для нового объекта.

Я промолчал.

По её лицу всё стало ясно.

— О-о-о. Ну конечно. Так и было.

— Я не обязан разыгрывать романтического идиота.

— Нет. Но если ты говоришь женщине: “Здравствуйте, вы мне подходите на должность жены”, не надо удивляться, что она хочет вызвать батюшку, психиатра и, возможно, группу захвата.

Я сел в кресло и сцепил руки перед собой.

— Мне не нужна любовь.

— А ей, может, нужна.

— Это нерационально.

— Сказал человек, который сейчас сидит с лицом брошенного бульдога, потому что женщина отказалась участвовать в его рациональности.

Я посмотрел на сестру.

Инга ответила невинным взглядом.

Ненавижу, когда она права. Особенно потому, что она почти всегда права в таких вещах.

— Кто она? — тут же встрепенулась сестра. — Я её знаю?

— Нет.

— Красивая?

— Инга.

— Что? Я формирую профиль жертвы.

— Она не жертва.

— Уже интересно, — протянула сестра.

Я коротко рассказал. Без деталей. Только суть: сотрудница, финансовый блок, умная, отказала, раздражает, цепляет, не выходит из головы.

Инга слушала внимательно. Не перебивала. Что само по себе было подозрительно.

— И ты решил добиваться? — уточнила она в конце.

— Я решил, что она должна хотя бы выслушать.

— Нет, Демид. Ты решил её добиваться. Даже по тону слышно. Поздравляю, у тебя осложнение.

— Не драматизируй.

— Я? Никогда. Но знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Если она правда нормальная, то чем сильнее ты будешь давить, тем дальше она побежит.

Я хмыкнул.

— Не побежит.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я умею убеждать.

Инга склонила голову набок.

— А она, судя по всему, умеет сопротивляться. Наконец-то тебе достался человек, а не глянцевая кукла. Я бы на твоём месте радовалась.

— Я не радуюсь. Я ищу решение.

— Тогда вот тебе бесплатный совет. Не лезь к ней с контрактами. Пригласи нормально. Как мужчина. На ужин. Без этих своих повадок “я решил, что тебе со мной будет удобно”.

Я молчал.

— Что? — ухмыльнулась Инга. — Сложно? У тебя что, аллергия на человеческую интонацию?

— У меня нет времени на глупости.

— Ну да. Поэтому ты уже второй час не работаешь, а думаешь о женщине, которая тебе отказала.