— «И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо». — протянул Нотт. Что-то в его тоне заставило меня невольно вздрогнуть. Я и не заметил, что он сидит в соседнем кресле. — Это так странно…

— Что «странно»? — уточнил я, протянув ладони к огню.

— Все говорят о сложном характере Салазара Слизерина и никто не упоминает о причинах. — обронил он. — Это не странно?

— А чего ты ожидал? — вопросом на вопрос ответил я. — Упоминания о том, как толпа крестьян во главе с магглорожденными, примкнувшими к Инквизиции, убила его жену и двух дочерей, оставив на месте замка руины? Или признания в том, что он в итоге обезумел от горя, и его идеи о превосходстве чистокровных фамилий приобрели радикальный характер?

— Хотя бы упомянуть было бы честнее. — пожал плечами Нотт. Я потёр переносицу и поднялся с кресла.

— Знаешь… Дерек прав. Люди очень неохотно отказываются от своих предрассудков. И сразу поверить в образ Салазара-злодея куда проще, чем искать первопричины. Большинству людей правда просто не нужна.

— Я постараюсь это исправить. — неожиданно решительно заявил Нотт и тоже встал. — Спасибо. За то, что выслушал.

— Всегда пожалуйста. — пожал я плечами и усмехнулся. — Позови меня, когда начнешь приводить мир в порядок. Я бы в этой авантюре поучаствовал.

— Позову. — серьезно и без улыбки проговорил Нотт. Затем развернулся и направился к собственным спальням. Я покачал головой и действительно направился разыскивать Дерека. Нужно выслушать инструкции прежде, чем семикурсники начнут отмечать начало нового учебного года.

Золотая чаша слегка поблескивала в неровном свете свечей, дневной свет не пропускали плотные темно-синие занавеси, зашторивающие окна. Она в очередной раз оторвалась от книги и зачарованно провела по ручке чаши кончиками пальцев. Где-то здесь был ответ на её вопросы… Где-то здесь. Когда текст оборвался, не соответствуя её ожиданиям, она эмоционально запустила книгу в стену и начала метаться по комнате, не прекращая что-то бормотать себе под нос…

Ощущение робкой, возрастающей надежды, которое у неё возникло ещё тогда, в подземельях Гринготтса, в поместье обрело свою окончательную форму. Чаша Хельги Хаффлпаф обладала исключительной целительной силой. Хельга была доброй волшебницей, той, что способна пригреть под своим крылом любого. Она обладала исключительным даром сострадания. Удивительно, как Нарцисса сразу об этом не вспомнила?

— Где-то здесь… Ответ должен быть здесь! — решительно пробормотала она, прекратив мерить шагами комнату, и снова села за рабочий стол. Снова мельком взглянула на чашу, и потянулась к следующей старинной книге. Сердце больно ёкнуло в груди. Тем временем старый эльф неодобрительно поджал губы, но положил на прикроватную тумбочку пачку свежих писем. Ему не нравилось то, что происходит с хозяйкой. Но он твёрдо знал, что в любом случае должен хорошо выполнять свою работу… А там, всё обязательно устроится наилучшим образом.

Нарцисса ничего так и не заметила. Зажигались новые свечи, одна книга сменяла другую, комната то и дело наполнялась бессвязным бормотанием или же звуком нервных шагов… День прошёл.

***

С начала учебного года прошла уже неделя. Я постепенно привык к обязанностям старосты, выстраивая свой график между ночными патрулями и возобновившимися тренировками по квиддичу. Выделенная мне комната была гораздо больше предыдущей, а что ещё приятнее — здесь я мог менять абсолютно всё так, как мне вздумается. Напротив окна своё место заняло пианино, у шкафа — зеркало в полный рост, раму которого украшал причудливо переплетенный узор из семейного герба. На рабочем столе нашлось место фотографиям… Словом, пересекая порог своей комнаты, я волшебным образом оказывался дома. И всё бы было до неприличия прекрасно, если бы не одно «но»…

Мама не отвечала на письма. Эльфы отмалчивались, не считая того, что «хозяйка не велела её беспокоить»… Даже переданная через личного домовика мамы записка, и та осталась без ответа. И при всей своей деликатности, я не мог отделаться от жуткого чувства беспокойства, подтачивающего мои силы.

Болезнь, казалось, почувствовав момент моей слабости, стала развиваться ещё активнее. Пусть кашель и нападал на меня только по ночам, легче от этого не становилось. А ежедневный приём зелий нисколько не помогал справляться с перманентным чувством усталости, несмотря на то, что бессонные ночи для меня стали редкими гостьями.

Проснувшись утром, я автоматически посмотрел на часы, и уже хотел было по привычке встать, пока не вспомнил, что сегодня воскресенье, и у меня нет причины подниматься в 5:45 утра. Но, как ни странно, заснуть мне больше не удалось. Я повернулся на спину и закрыл глаза, постаравшись максимально расслабиться и очистить сознание. В течение недели у меня как раз не было времени на практику окклюменции. Почему бы сейчас не наверстать упущенное?

Постепенно ощущение тёплой подушки под головой растаяло, следом исчезла кровать, пол и стены. Окружающих звуков не было вовсе, тело стало невесомым, удалось наконец-то отстраниться от чувства снедающего меня беспокойства… Из этого медитативного состояния меня вывел деликатный стук в дверь.

— Нормально всё? — осведомился Крэбб. — Ты завтрак проспишь.

— Спасибо, я встаю. — отозвался я, торопливо моргая. Потолок у меня над головой медленно и неохотно приобрел более четкие очертания.

Несмотря на относительно ранний для выходного час, народу в гостиной уже было полно. Даже первокурсники уже выбрались из собственных комнат и сонно переговаривались между собой. В ответ на их скомканное приветствие я кивнул, и вместе со всеми направился на завтрак. Гойл широко зевнул, прикрыв рот ладонью и тряхнул головой, спросив:

— Ну так, какие планы?

— Особо никаких. Зайду к декану, разве что. — ответил я.

— Может, полетаем после завтрака? — пожал плечами Крэбб и тут же добавил, усмехнувшись. — Пока тебя твои дети не облепили.

— Иди знаешь куда со своими шуточками? — лениво осведомился я. Первокурсники действительно взяли за правило садиться вокруг меня каждый вечер и пытать вопросами. Или делать рядом со мной домашнее задание, даже если без моей помощи вполне могли обойтись. Панси тоже перепадала часть внимания, но особенно тянулись они почему-то именно ко мне, что тут же стало ещё одним предметом для шуток среди моих друзей. В основном остротами, правда, увлекался Забини, но и Винсент не упускал случая меня подколоть, если у него было подходящее настроение. — А полёты… Тебе тренировок не хватило?

— Так то тренировки, а я для души. — покачал головой Крэбб.

— Ну, если ты так ставишь вопрос… — протянул я, мельком бросая взгляд на преподавательский стол. Декана не было видно, с праздничного пира он предпочитал избегать общие приёмы пищи, зато оживлённый Сириус Блэк оказался на своём месте, что-то с улыбкой рассказывая профессору Спраут.

— Как думаете, он будет хорош? — остановил свой взгляд на Блэке Гойл.