***

Гарри молча занял одно из кресел, вытянул руки на подлокотниках. Драко остался стоять, неподвижно глядя в камин. Сириус шумно выдохнул, грязно выругался и направился к шкафу. Вытащил оттуда бутылку огневиски и несколько стаканов.

— Кто-нибудь хочет выпить?

Дамблдор молча отрицательно покачал головой, сгорбившись над омутом памяти. Почему-то сейчас особенно стало заметно, как сильно он постарел с той самой встречи. И устал. Драко отрешенно кивнул. Гарри принял стакан из рук Сириуса. пригубил.

— Не знаю, что надо было понять… Но я только уловил, что он и тогда был чокнутым. — сделал вывод Сириус, и одним махом выпил. Щедро налил себе снова. — Как только вам не жутко было с ним разговаривать?

— Жутко. — согласился Дамблдор. И почему-то посмотрел на Гарри.

— Простите, сэр. Возможно, вам не понравится то, что я скажу… — осторожно начал Драко. Дамблдор кивнул. Под напряженным взглядом Сириуса, Драко продолжил. — Но вы никогда не думали, что стоит дать ему преподавать?

— Ты в своём уме?! — возмутился Сириус.

— Гипотетически, тогда Тёмный лорд был бы под присмотром. — пожал плечами Драко и осушил свой стакан. — Я просто предположил.

— Скажем так, мистер Малфой… — ничуть не разозлился Дамблдор. — За последние годы я много сомневался в собственных решениях. Пожалуй, даже слишком много. Но я не жалею о том, что оставил Хогвартс вне зоны влияния Тома Реддла, хотя бы частично. Я знал, что однажды придёт день, когда этот замок станет самым безопасным местом в Британии. Невзирая на любые ужасы, которые будут происходить снаружи.

— В любом случае, сейчас наша задача — работать с последствиями. — озвучил Гарри и сделал ещё один осторожный глоток.

— Именно так. — выпрямился Дамблдор. — И, раз уж мы заговорили о последствиях, мне хотелось бы поговорить с тобой, Сириус. Уверен, мальчики извинят нас на пару минут?

— Хорошо — моргнул Сириус и последовал за Дамблдором, похлопав напоследок Гарри по плечу.

— Сыграем… — начал Драко, как только закрылась дверь.

— В шахматы? — закончил фразу Гарри и улыбнулся. Немного устало, но вполне по-настоящему. — Я не против. Заодно расскажешь, как дела.

***

— Ты действительно думаешь, что остались письменные источники? Мемуары Слизерина или вроде того? — помолчав, всё-таки спросил Гарри.

— Почему нет? У каждого рода есть своя история. Книги… Это нормально. — ответил Драко.

— Книги, которые хранятся в семейных библиотеках — кивнул Гарри. — И вполне вероятно, зашифрованные. На змеином языке.

— Думаешь, всё зря?

— Предполагаю. Но я не агитирую прекращать искать. Дамблдор прав, замок может быть полон ловушек. Либо стать для нас ловушкой сам по себе. В конце концов, хорошая подготовка ещё никогда не приносила вреда.

— Кстати о подготовке… Ты почти не говоришь, как ты справляешься.

Гарри отвел взгляд от шахматной доски. Осторожный тон Драко ясно говорил о беспокойстве.

— Думаю, нормально. С учётом всего, что произошло. — лаконично подвёл итог Гарри.

На некоторое время в комнате снова повисло молчание. Партию сыграли в ничью, фигуры снова выстроились в боевой порядок.

— Как считаешь, это правда? — снова заговорил Драко, сдвигая пешку на клетку вперед. — Тёмному Лорду действительно что-то нужно было в замке?

— Кто знает? — философски вздохнул Гарри. — Хогвартс хранит много тайн. Но вместе мы с этим разберёмся.

Ненависть — чувство глубоко личное. Оно не возникает из ниоткуда, не вспыхивает из-за пустяка. Только задев за живое можно разжечь этот костер. Всепожирающее пламя, после которого не остается ничего, даже напоминания о прошлом. Гораций чувствовал её в воздухе. И почему-то никак не мог определить источник. Одно понятно точно: в Хогвартсе снова что-то назревало.

«Или ты просто отвык от ажиотажа экзаменов, старый морж.» — съязвил он сам себе и провел ладонью по сухому, как старый пергамент лицу. Крепко зажмурился и сжал ненадолго переносицу. Вздохнул, поспешил к кабинету. Нужно быть начеку.

***

Гермиона проснулась раньше будильника. Поворочалась, не открывая глаза. Через пару минут всё-таки встала. После холодного душа окончательно пришла в себя. За окном виднелась серая полоса рассвета. Последний день экзаменов, но почему-то прежнего волнения за результат или давящего чувства усталости как ни бывало.

Наоборот, Гермиона чувствовала себя как будто на рубеже. За чертой, пересекая которую остается только смотреть в будущее. Она направилась в библиотеку. Раз уж встала раньше всех, почему бы не провести время с пользой?

Пустые коридоры Хогвартса. Ни единого скрипа доспехов, ни одного призрака. Слишком тихо. Гермиона с трудом загнала внезапную тревогу поглубже. Наверное, она всё-таки волнуется из-за экзаменов, просто в этот раз это волнение приняло такую странную форму. Нужно подготовиться.

Но почему-то даже когда она заняла привычное место за столом, тревожное ожидание не проходило. Наоборот: сердце как будто ускорило ход, заставляя прислушиваться, замереть, как напряжённая струна. Должно быть, именно поэтому, звук шагов позади заставил её резко обернуться.

— Привет, Кормак. — с облегчением шумно выдохнула Гермиона. — Хорошо, что это ты. Не поверишь мне показалось…

Договорить она не успела. Кормак схватил со стола одну из книг и с размаху ударил её по лицу. Гермиона охнула от неожиданности, с грохотом слетела со стула, дезориентированная от боли. Перед глазами всё поплыло, на губах отчетливо ощущался вкус собственной крови. Она почему-то даже не подумала взяться за палочку. И не успела увернуться, когда Кормак достал собственную.

Это ощущение боли ни с чем не спутать. Гермиона вздрогнула всем телом. Сжалась в комок. Не своим голосом закричала, чувствуя, как будто её подожгли живьем, будто чья-то рука выворачивает её нутро изнутри, как под ударами отбойного молотка одна за другой ломаются кости.

Сколько это продолжалось, Гермиона не знала. Просто в какой-то момент всё закончилось. К горлу подкатил ком тошноты, но её желудок был пуст, так что она только согнулась болезненным спазмом. Перед глазами стояла темнота, уши заложило, как будто она погрузилась под воду. Запястье обожгло прикосновением чьей-то холодной ладони. Гермиона вздрогнула, испуганно попыталась отползти подальше. За толщей воды она слышала смутно знакомые голоса, прежде чем отключилась.

Первое, что она почувствовала, приходя в себя: боль. Обжигающую, липким жаром накатывающую на тело. Вторым ощущением пришло осознание, что она лежит не на полу. А на подушке. Может, всё это был кошмарный сон? Детская надежда шевельнулась было в груди, но тут же угасла, когда вновь дал о себе знать знакомый спазм тошноты. Кошмары обычно такими реалистичными ощущениями не сопровождаются. Гермиона шевельнулась и застонала, чуть не свалившись с края кровати. Чьи-то руки подхватили её за плечи, надежно удерживая.