— Он знает.

— Что знает? Давай сначала. — попросил я, нахмурившись.

— Ну, насчёт Гермионы и того, что произошло в «Кабаньей голове». — путанно пояснил Гарри и вздохнул. — Спрашивал, не нужна ли помощь. Я заверил, что у меня есть план, и что обращусь к нему, если что-то понадобится.

— А он? — быстро переспросил я, про себя просчитывая варианты.

— Сказал, что шалость будет грандиозная, но только тогда, если это всё боком не выйдет. — отозвался Гарри и снова провёл рукой по собственной макушке. — У тебя ведь есть план, да?

— Да. — кивнул я, задумавшись. — Дай мне только выбраться отсюда, и я всё улажу. И помощь твоего крёстного может пригодиться.

— Ладно. — согласился Гарри.

В палате повисла тишина. Гарри явно нервничал, без конца ладонью касаясь собственной макушки и не зная, куда девать взгляд. Я вздохнул и поправил подушку, постаравшись сесть. Лежа мне обычно не думается ни о чем продуктивном.

— Давай помогу. — кинулся вперед Гарри, я отрицательно покачал головой и самостоятельно сел ровнее, сказав:

— Помоги. Расскажи, что ещё тебя беспокоит.

— А… — открыл было рот Гарри.

— По тебе видно. — не стал дожидаться вопроса я. — Так в чём дело? И чем я могу тебе помочь?

— Вряд ли ты тут поможешь. — нахмурился Гарри, явно чувствуя себя сконфуженным. — Ты и так сделал много для меня.

— Это мне решать. — возразил я и трансфигурировал стул рядом с кроватью. — Садись. И давай сначала, пожалуйста.

***

— Ну и дела… — пробормотал я, пытаясь проанализировать путанный рассказ Гарри. Получалось со скрипом: он часто сбивался на собственные переживания и предчувствия, без конца обиженно возвращаясь к тому, что крёстный категорически не желает брать его с собой. — Но с другой стороны, ты ведь не знаешь, найдут ли они крестраж. И логично, что твой крёстный хочет уберечь тебя от опасности. Да и сам директор с ним согласился, зря что ли?

— И ты туда же? — окончательно помрачнел Гарри. — Говорю же, я чувствую, что что-то не так. А Сириус только отмахивается и смеется, говорит, что это будет интересное приключение.

— Я понимаю, о чём ты. Но с другой стороны, два взрослых волшебника, один из которых имеет за плечами по меньшей мере сотню лет опыта, а другой сохранил рассудок в Азкабане, наверняка знают, на что идут. — Гарри фыркнул и снял очки, проведя ладонями по лицу. Я вздохнул и заговорил мягче. — Я правда понимаю, что ты чувствуешь. Мне бы тоже не хотелось оставаться за бортом событий в такой ситуации, но и спором тут ничего не решить.

— Это ты так советуешь мне быть благоразумнее? — глухо засмеялся Гарри, снова цепляя на нос очки.

— Почему бы и нет? — улыбнулся я. — Постарайся… Отвлечься. У тебя и без того полно забот, чтобы рефлексировать по поводу дурного предчувствия.

— Попробую. — со вздохом согласился Гарри, поднимаясь на ноги и накидывая мантию на плечи. — Только… Нет, это глупо.

— Что? — с интересом приподнял брови я.

— Найди минуту напомнить Сириусу об осторожности. — смущённо попросил Гарри, потерев затылок ладонью.

— Думаю, он и без меня это знает? — иронично отреагировал я. — Всё-таки взрослый волшебник, нет?

— Ну, в прошлый раз ты посоветовал ему найти убежище, и он нашел. — с обезоруживающей уверенностью привёл аргумент Гарри. — Вдруг и в этот раз сработает?

— Как скажешь. — согласился я. Гарри улыбнулся, взмахнул палочкой и накинул мантию, тихо выходя из Больничного крыла. Стоило двери за ним закрыться, как я услышал тихие шаги в кабинете. Пришлось откинуться на подушку и сделать вид, что я сплю, хотя на самом деле сонливости больше не было и в помине. Что-то мне подсказывало, что так просто это всё не кончится.

Собрание длилось уже три с половиной часа. И то, что складывалось в результате, Долорес Амбридж упорно не нравилось. С одной стороны стояла Минерва Макгонагалл с молчаливым и мрачным Маклаггеном, полукругом вокруг них сидели остальные профессора. И по странному стечению обстоятельств те, кто находился ближе к виновнику, разделяли точку зрения декана Гриффиндора, оппоненты сидели чуть поодаль, и к общему решению прийти никак не получалось. Дождавшись, пока Дамблдор призовёт всех к порядку, Долорес прокашлялась, чтобы на неё обратили внимание, и недоверчивым тоном уточнила:

— Правильно ли я вас поняла, что раз дело обошлось без летального исхода, слава Богу, администрация школы намерена обойтись обычными дисциплинарными мерами наказания?

— А что вы предлагаете, Долорес? — раздраженно осведомилась Макгонагалл, грозно сверкнув глазами. Но на Долорес это не произвело никакого впечатления, она уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг в разговор вопреки обыкновению вклинился директор.

— Я думаю, мы все понимаем, что мальчику нужно дать шанс. — мягко сказал Дамблдор. — То, что он единожды оступился, не означает, что необходимо сразу же выгонять его из школы, как вы предлагаете, профессор.

— Серьёзно?! — ядовито поинтересовалась Долорес, окончательно давая волю эмоциям, из-за чего её голос стал по-девичьи высоким. — Скажите пожалуйста, кто из вас дал бы шанс мистеру Малфою, если бы мадам Помфри была менее расторопна?!

— Простите, но мистер Малфой в ближайшее время поправится, и я не думаю, что это повод так драматизировать. — поджала губы Макгонагалл.

— Драматизировать?! — задохнулась от возмущения Долорес, и сосредоточенно сцепила дрожащие руки в замок. — Это просто немыслимо! Вы понимаете, что если этот… Молодой человек обойдется парой недель условных отработок с мистером Филчем… Да считайте, что вы прямо говорите школьникам, что калечить друг друга — это норма! Главное, чтобы не до смерти, а всё остальное — сущие мелочи. Драматизировать совершенно ни к чему!

— Так скажите прямо, чего вы хотите, дорогая Долорес, и мы попробуем прийти к соглашению. — повысил голос Дамблдор, перекрывая поднявшийся в кабинете галдёж.

— Что ж. — спокойнее выдохнула Долорес, быстро про себя просчитывая варианты. — Меня восхищает ваша вера в людей, директор, но я держусь того, что за проступок провинившегося нужно наказывать. И мистер Маклагген действительно заслуживает наказания. И если уж вы так не хотите исключать его из школы, хотя в данном случае именно такая мера воздействия должна иметь место… — Дамблдор согласно наклонил голову, все в кабинете сосредоточили на ней свои взгляды. Особенно напряжённой выглядела Макгонагалл и позеленевший от нервозности Маклагген. Долорес равнодушно отвела от них взгляд, снова встретившись взглядом с директором. — Тогда я предлагаю наложить пожизненный запрет на игру в квиддич. С обязательной конфискацией метлы и любого иного квиддичного инвентаря.

— Что?! Но это слишком! — возмутилась Макгонагалл. Цвет лица Кормака Маклаггена из болезненно-зелёного стал пепельно-серым. Похоже, он только сейчас начал осознавать последствия содеянного.