— До подсчёта голосов пять минут! — оповестил он, все кругом зашуршали пергаментами, а Сириус прикипел взглядом к застывшей фигуре крестника. С каждой минутой не поддаваться панике становилось всё труднее.

***

Абсурдное чувство, будто я наблюдаю за театральным представлением, никак не желало проходить. Сопровождающие меня авроры в пластиковых белых масках обступили меня полукругом, так и застыв с самого начала заседания. Пока министр зачитывал судебный протокол, я почему-то подумал, сколько таких заседаний они уже видели. И сколько ещё увидят? Наверное, все заключенные для них уже давно на одно лицо. Я так глубоко задумался, что едва не пропустил заданный мне вопрос, но вовремя спохватился.

Правда, ничего нового у меня так и не спросили, просто повторили всё то же, о чём спрашивали при задержании, как только я очнулся. Разве что вопрос одного из председателей, где это я научился непростительным, немного застал меня врасплох. И только потом я вспомнил, что пятикурсник, которому по силам наколдовать что-то в духе Патронуса или смертельного проклятья — отнюдь не рядовое явление.

Всех остальных расспрашивали тоже примерно об одном и том же. Как я себя веду? Не было ли замечено за мной приступов агрессии? Не вёл ли я себя странно прямо перед экзаменом по Защите от тёмных искусств? К моему удивлению даже Снейп, которого опросили также, как и всех остальных преподавателей, дал исключительно нейтральную характеристику. Только отметил в своей привычной манере, что даже с моей привычкой нарушать правила, убийство в качестве самообороны для меня нехарактерно.

Профессор Макгонагалл была более многословна, и, кажется, поставила перед собой цель похвалить меня в эти пару минут больше, чем за все пять лет обучения в Хогвартсе. Председателю пришлось несколько раз попросить её сесть и повторить, что сказанного достаточного. В душе невольно вспыхнул приятный огонёк тепла, поймав на себе обеспокоенный взгляд декана, я искренне улыбнулся.

Но на этом всё не закончилось. Когда Фадж объявил о подсчёте голосов… Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что оправданным он меня отсюда не выпустит. Эта мысль сначала показалась мне странной, по спине прошёл невольный холодок, но потом я вспомнил гаснущий свет в алых глазах Воландеморта и почувствовал себя… Спокойнее? Наверное, так. Каков бы ни был исход, я поступил правильно. Когда в очередной раз раздался стук молотка, я ненадолго закрыл глаза. Что ж… Как любит повторять дядя Вернон: за всё в этой жизни приходится платить. И если такова цена за спасение Гермионы и остальных от Воландеморта, я согласен.

***

Фаджу пришлось несколько раз постучать молотком, чтобы шум в зале суда наконец-то стих. Долорес Амбридж передала ему пергамент с результатами. Я наблюдал за этим, стараясь не шевелиться. Какую-то бесконечную минуту наступила тишина, прежде чем министр прочистил горло.

— По результатам проведенного расследования было установлено, что Гарри Джеймс Поттер убил Джеймса Оливера непростительным заклинанием с полным осознанием своих действий. Однако, учитывая, что на Гарри Джеймса Поттера было совершено нападение и то, что он полностью признает свою вину, суд считает возможным смягчить наказание. — в зале послышалось возбуждённое бормотание, я невольно поддался немного вперёд. — Кроме того, учитывая, что юридический статус Гарри Джеймса Поттера был изменён и его законными представителями стала семья Малфоев, суд принимает внесенный залог в размере 300 тысяч галлеонов. В соответствии с законом о представлении интересов магглорождённых и сирот от 1215 года. — внезапно весь зал заволновался, министру пришлось ещё несколько раз постучать молотком и призвать зал в порядок. — Таким образом, суд приговаривает Гарри Джеймса Поттера к заключению в тюрьме Азкабан на год с возможностью условно-досрочного освобождения и обжалования приговора. Обжаловать приговор сторона защиты может в любой комфортной форме в установленном законом порядке. Заседание объявляется закрытым.

Масса людей на трибунах зашевелилась, когда один из авроров защелкнул на моих запястьях наручники. Проходя мимо трибун, я заметил бледного Сириуса и заплаканную миссис Уизли, позади неё стоял такой же молчаливый и осунувшийся Люпин. С самым решительным видом ко мне протиснулась сквозь толпу миссис Малфой.

— Разрешите мне поговорить с моим подопечным? — бросив взгляд на одного из авроров, проговорила она. Мужчина за маской задумчиво наклонил голову, но в итоге кивнул, сказав:

— У вас пять минут.

Как только авроры отошли, рядом как будто по волшебству тут же оказался Сириус и остальные. Миссис Уизли, сухо всхлипывая, прижала меня к себе так сильно, что я едва не задохнулся.

— Мы ведь вытащим его, правда? — нервно дёрнулся Сириус, пристально посмотрев на миссис Малфой. И тут же добавил, не дожидаясь ответа. — Конечно, вытащим! Ты и месяца не просидишь в этом чёртовом месте, Сохатик, я тебе обещаю!

— Мы сделаем всё возможное, Гарри. — согласилась миссис Малфой.

— Вы уже меня спасли. — с усилием улыбнулся я, аккуратно выбираясь из объятий миссис Уизли. — Это ведь не пожизненный срок.

— Гермиона всё равно будет в бешенстве, приятель. — с нервным смешком вмешался Рон. — Она захочет помочь, как только обо всём узнает, точно говорю.

— Не забудь сказать ей, что она не виновата. — серьёзно ответил я. Позади раздались приближающиеся шаги авроров. Миссис Малфой вздохнула и коротко меня обняла, прошептав на ухо:

— Всё будет хорошо, Гарри. Мы вытащим тебя из этого, чтобы ни случилось.

— Берегите себя, вы все. — шёпотом отозвался я, отстраняясь.

— Держись, Гарри. — хриплым голосом проговорил Люпин, и придержал Сириуса за плечо, как только меня снова обступили авроры. Я в последний раз улыбнулся и, больше не оборачиваясь, последовал за стражами порядка. Прости меня, Джеймс Оливер. Я этого не хотел. И кажется, пришёл черёд расплачиваться за содеянное.

Сознание возвращалось к нему очень неохотно. После очередного выброса магии тело ощущалось совершенно разбитым, как после самой худшей квиддичной тренировки. А об его эмоциональном состоянии лучше вообще промолчать. Ощущение такое, словно последние несколько дней выжали абсолютно весь его эмоциональный спектр досуха.

Впервые с прошлого лета приступ был таким сильным. Даже в Больничном крыле сразу после Империо ему не было так плохо…

Драко сжал и разжал простынь в кулаке, прежде чем медленно подняться. Камин давно погас, комната остыла. Но с другой стороны холод сейчас помогал ему очнуться лучше тепла. На тумбочке рядом стояли пустые флакончики из-под зелий. Желудок сжало спазмом.

«Нужно привести себя в порядок.» — решил про себя он, бросив косой взгляд на своё бледное отражение. Дом Блэков был… Другим. И дело не только в цвете стен или мебели. Каждый вдох дарил ощущение чего-то тёмного, древнего и сильного. И сейчас это чувствовалось гораздо отчётливее, чем раньше.

— Очнулись, мистер Малфой. — опустил газету доктор Левин, как только Драко перешагнул порог столовой. — Как самочувствие?