Пропасть между нами не уменьшилась. Она стала еще глубже.

— Я признаю поражение, — выдохнул я, чувствуя, как холодный пот катится по спине. — Здесь бессмысленно сражаться. Всего один её удар — и я труп.

Мои руки мгновенно вернулись в человеческую форму, когти убрались в пазы.

Лунария тут же развеяла концентрацию. Синяя рябь растаяла в воздухе, и девушка испустила короткий, довольный смешок:

— Ну что, Вайд, ты действительно сильно развился за это время. Но неужели ты думал, что я всё это время буду послушно сидеть на месте и ждать, пока ты меня догонишь? Конечно, мои личные тренировки дают свои результаты. И, кстати, тебе бы подобные упражнения тоже явно не помешали.

Я открыл рот, собираясь что-то ответить, как вдруг всё мое существо пронзило леденящее чувство, которое я не испытывал уже очень, очень давно.

Мой разум мгновенно затих.

Это был Он. В глубине моего сознания, разрывая пелену долгого молчания, лениво зашевелился Меч.

Я пытался противодействовать, изо всех сил упираясь ментальными руками в барьеры собственного разума, но, как и в прежние разы, не смог сдержать этот напор. Чужая, непреклонная воля смяла мою защиту, словно сухой лист. Меч мгновенно захватил контроль над моим телом.

Я, точнее Меч в моем теле, выпрямился. Аура вокруг резко изменилась — исчезли любые намеки на звериную хаотичность, уступив место леденящей, идеальной концентрации, от которой воздух вокруг стал казаться острым. Меч в Вайда облике стоял неподвижно. Он словно ожил после долгой спячки и теперь, будто с невидимого пьедестала, посмотрел сверху вниз на Лунурию. Его взгляд, транслируемый через глаза, был как всегда холодным, суровым и оценивающим, в нем полностью отсутствовали человеческие эмоции.

Лунария, мгновенно заметив это разительное изменение, изменилась в лице. Без лишних слов она опустилась на одно колено, склонив голову и приветствуя Меча — своего истинного Учителя.

Меч в ответ даже не подумал поздороваться. Отрезанный от вежливости, его голос прозвучал из уст Вайда глухо и хлестко:

— Тот удар… это максимум, чего ты смогла добиться?

Лунария, не поднимая глаз, тихо ответила:

— Да, Учитель.

— Ты слаба, — безжалостно отчеканил Меч. — Я ошибся, выбрав тебя в ученики.

Лунария резко вскинула голову, с неверием и болью уставившись на Меча. Её губы дрогнули:

— Учитель… Извините, что не оправдала ваших ожиданий. Я буду еще больше стараться! Я буду больше стараться, увеливу нагрузку!

Я, запертый внутри собственного сознания и наблюдавший за этой сценой со стороны, буквально пылал от ярости.

«В смысле — она слаба?!» — орал я внутри себя, пытаясь докричаться до захватчика. — «Да она дни напролет без отдыха тренировалась, чтобы освоить твою чертову технику! Почему ты унижаешь её? Лучше бы вместо этого похвалил за колоссальное старание или дал дельный совет!»

Меч проигнорировал мой внутренний бунт, продолжая смотреть на стоящую на коленях девушку. Каждое его следующее слово падало, как удар гильотины:

— Желать мести и не иметь возможности её совершить — это все равно что пить яд и надеяться, что он убьет твоего врага. Ты слаба. Ты не боишься смерти, но ты сдалась внутренне. Ты не веришь в свою финальную победу. Ты лишь веришь, что у тебя когда-нибудь появится призрачная возможность отомстить. У тебя не хватает воли. Ты слаба не физически, ты слаба внутренне.

Лунария слушала, и её лицо бледнело с каждой секундой.

— Ты закована своим долгом мести, но ты сама не веришь, что сможешь его совершить, — безжалостно продолжал Меч. — Мечник и путь меча — это абсолютная свобода. Истинный мечник может разрезать всё что угодно. Его невозможно удержать, его нельзя остановить, для него не существует преград — он способен разрезать даже саму реальность. Как ты, которая заковала сама себя в кандалы безсильной мести, можешь быть свободной? Твоя мотивация ненависти — хорошее топливо, но на одном топливе ты никогда не сможешь освоить путь меча.

Каждое слово Учителя кололо Лунарию, словно раскаленные маленькие иголки. Её эмоции сменялись от шока до глубокого отчаяния. В конце концов, она беспомощно опустила голову, едва не касаясь лицом земли.

Я внутри изо всех сил пытался вмешаться, дергаясь в ментальных путах:

«Хватит! Да прекрати ты так сильно давить на нее! Что она тебе сделала плохого? Она и так выкладывается на пределе возможностей, ты же сам видел — она достигла огромного успеха в освоении твоей техники!»

Меч остался глух к моему мысленному надрыву. Он бросил на склонившуюся девушку последний взгляд.

— Пусть это будет моим последним советом как твоего Учителя. Я отказываюсь от тебя. Ты больше не моя ученица. Ты не просила меня становиться твоим наставником — это была моя личная ошибка. В награду за прошлые труды ты можешь продолжать пользоваться той техникой, даже не будучи моей ученицей.

Лунария не успела сказать в ответ ни единого слова, не успела даже издать звук. В ту же секунду Меч резко отпустил контроль над моим телом, вернув мне управление, и мгновенно ушел в глубокую, глухую тишину сознания.

Я резко вдохнул, возвращаясь в себя, но тоже не успел ничего произнести. Всё произошло слишком быстро.

Лунария была полностью разбита. Она так и осталась сидеть на коленях. По её щекам, оставляя дорожки на пыльной коже, медленно текли капельки слез. Я стоял перед ней с глупо выпущенными руками, в полном шоке, абсолютно не зная, что мне теперь делать и как исправить то, что только что натворил этот проклятый древний клинок.

Глава 61. Планы хищника

Прошел еще один день. Я честно пытался продолжать восстанавливаться, соблюдая режим покоя, но внутри меня всё кипело и рвалось наружу. Я физически не мог сдерживаться. Меня мучила глухая, злая ярость — хотелось сорваться с места, бежать в руины и убивать первого попавшегося монстра, пусть даже самого сильного.

Из-за этого состояния я даже не мог нормально общаться с типами, которые обосновались в моей голове. Почему я вообще называю их «типами»? Да потому что они только и делают, что выводят меня из себя своими загадками и высокомерием. Но злость злостью, а вопросы оставались.

Не выдержав, я прямо спросил у Археолога и Архитектора: кто же такой этот проклятый Меч?

На это последовал холодный ответ:

— А что ты дашь взамен на этот ответ?

Я огрызнулся, пообещав равноценный обмен. Археолог тут же выдал два варианта: один ответ — дешевый, а второй — очень дорогой, настолько, что я вряд ли смогу за него заплатить.

Я удивленно усмехнулся про себя. Насколько дорогим может быть кусок информации о каком-то непонятном типе в моей собственной башке?

Тогда Архитектор добавил небольшой бонус, проворчав:

— Этот тип… вообще-то про него ты должен знать больше нас. Ибо его лично ты знаешь лучше всех остальных.

Что бы это ни значило, я решил рискнуть и выжать из них хоть что-то. Обе крайности я отбросил, потребовав нечто среднее — чтобы информации было побольше, но и плата за нее не оказалась для меня неподъемной.

«Что за бред я вообще творя? — думал я мысленно, морщась от боли. — Я сижу и торгуюсь с голосами в собственном мозгу!»

Голос Археолога прозвучал сухо и веско:

— Он — Бог, который мог разрезать судьбу и барьер разума. Благодаря ему многие смогли оказаться там, где они сейчас, а не исчезнуть полностью из этого мира… точнее, не из этого мира.

Я замер, переваривая услышанное, и по привычке стал ждать продолжения, но старики замолчали. На этом всё.

Рассказ получился, конечно, интригующим, но блядь! У меня от него появилось еще больше вопросов, чем было до этого. О чем вообще речь? Какой еще нахрен Бог? Он что, этот мир создал? Или, как выразился Археолог, «не этот мир»?

И в каком смысле — разрезал судьбу? У нас что, здесь еще и судьба физически существует, которую можно искромсать мечом? Я всегда думал, что если ты Бог, то ты сам эту судьбу определяешь для всех. Раз разве Боги — это не абсолютные существа или высшая субстанция? И самое главное: какого черта этот самодовольный божок засел именно в моем мозгу?!