Двери палаты, оснащенные магнитными замками, разъехались в стороны с тихим щелчком. В комнату почти вбежал человек. Бэзиль Самад.

Вайд застыл, насколько это было возможно в его состоянии. В его памяти Бэзиль Самад был воплощением власти и холодного расчета. Успешный бизнесмен, который забрал десятилетнего сироту из приюта только потому, что «так положено в приличном обществе» для бездетного магната. Вайд помнил его как человека с запахом дорогого парфюма и вечно недовольным взглядом. Последнее воспоминание — самое яркое: Бэзиль, багровый от выпитого виски, орет в салоне автомобиля, что Вайд — никчемный кусок мусора, и он везет его обратно в приют, чтобы навсегда забыть об этой ошибке.

Но человек, который стоял перед ним сейчас, был тенью того Бэзиля. Костюм сидел на нем мешком, волосы полностью поседели, а лицо осунулось.

— Вайд! О боже, Вайд! — Бэзиль рухнул на колени прямо у края капсулы. Его руки дрожали, когда он схватил неподвижную ладонь сына. — Сын… ты вернулся. Прости меня. Молю, прости за всё… за ту ночь, за всё, что я наговорил…

Бэзиль зарыдал, закрыв лицо руками. Вайд смотрел на него сверху вниз, и внутри него шевельнулось странное, давно забытое чувство. Этот человек, который всегда был к нему холоден, сейчас выглядел так, будто его выпотрошили и бросили на произвол судьбы.

— Вы… вы спасли меня? — тихо спросил Вайд.

— Господин Самад, пойдемте, — доктор Марк мягко, но настойчиво взял Бэзиля за плечо. — Ему нужен кислород и покой. Мы поговорим в коридоре.

Когда они вышли, в палате осталась молодая медсестра, настраивающая систему мониторинга. Она посмотрела на Вайда с нескрываемым благоговением.

— Тебе очень повезло с отцом, парень, — сказала она, проверяя уровень давления. — Когда тебя привезли, врачи давали тебе три часа. Твой мозг буквально разрушался. Бэзиль Самад продал всё. Свою компанию, контрольный пакет акций, поместье в пригороде, даже личную коллекцию транспорта. Всё ради одной цели — оплатить эту капсулу и «Нейро-Аксель».

— Что это за лекарство? — Вайд почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

— Особая газовая смесь, — медсестра понизила голос. — Она ускоряет нейронные связи в 60 раз. Для обычного человека это смерть — мозг просто закипает от нагрузки. Но твой отец сказал врачам: «Либо он выживет, либо я сожгу это здание». Пять лет ты дышал этим газом. Это стоило целого состояния… Пять лет в капсуле, Вайд. Но для твоего мозга под воздействием «Акселя» прошло…

— Триста лет, — закончил за нее Вайд.

Математика была простой и страшной. 60 минут за одну минуту. 60 часов за один час. 60 лет за один год. За пять лет реального времени его сознание просуществовало три века в абсолютной темноте и сенсорной депривации. Вайд почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось. Странный зуд, словно в его голове стало слишком много людей.

Из-за приоткрытой двери донесся взволнованный голос доктора:

— …это не просто регенерация, Бэзиль! Это эволюция! Анализы показывают, что ткани мозга не просто восстановились — они плотнее, чем у любого человека на планете. Он совершил чудо. Он выдержал 300 лет ментальной нагрузки и не превратился в овощ. Вы понимаете, что это значит? Ему двадцать. Система Разума должна была забрать его еще пару лет назад, но из-за комы он был вне радаров. Теперь, когда он проснулся…

— Вы думаете, он пробужденный? — с надеждой в голосе спросил Бэзиль.

— С таким мозгом? Он должен быть богом в Мире Разума. Врач замолчал на секунду. — Только это поможет ему встать на ноги. Если он пройдет испытание и вернется его инвалидность может быть вылечена.

Отец зашел в палату. Он выглядел так, будто на него свалились все горы мира сразу.

— Вайд… — он подошел и сел на край кровати. — Скажи честно. Ты чувствуешь что-то? Может, в твоей голове появились какие-то символы, или голоса, или… Система?

Вайд посмотрел на изможденное лицо отца. Он хотел сказать правду, но в голове была лишь звенящая пустота и отголоски боли. Он не был в Системе всё это время. Он был заперт в собственной черепной коробке, в вакууме.

— Нет, папа, — честно ответил он. — Совсем ничего. Просто темнота.

Бэзиль заметно сник. Его плечи опустились еще ниже.

— Ничего, — прошептал он. — Главное, ты здесь. Отдыхай. Завтра мы начнем реабилитацию.

Когда огни в палате погасли и тяжелые двери закрылись, Вайд остался один. Высоко за окном проносились аэрокары, расчерчивая ночное небо неоновыми полосами. Здания вокруг клиники уходили в стратосферу, но Вайд видел лишь потолок своей палаты.

Он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, но вместо сна пришла Она.

Сначала пространство перед его глазами пошло мелкой рябью, как поверхность озера, в которое бросили камень. Затем реальность буквально разорвалась. Кроваво-красные трещины поползли по стенам, по самому воздуху. Из этих разломов сочился холод — не тот, что идет от кондиционера, а первобытный холод пустоты.

В центре его зрения, прямо поверх сетчатки, вспыхнули ледяные белые буквы:

[Внимание! Обнаружен субъект с критической нейронной плотностью]

[Субъективный стаж сознания: 312 лет, 4 месяца, 12 дней]

[Обнаружена аномалия: Психическая фрагментация]

[Добро пожаловать в Систему Разума]

[Ваш потенциал пробужден: Шизофрения]

Вайд почувствовал, как его сознание расширяется до размеров вселенной. И в этот момент тишина в его голове, длившаяся три века, закончилась.

— Эй, парень, ты наконец-то нас заметил? — раздался в голове насмешливый, ледяной голос.

— Повеселимся! Я хочу ломать! — взревел другой, дикий и яростный.

— Спокойно, — отрезал третий, мудрый и глубокий. — Мы ждали триста лет в этой клетке. Пришло время показать этому миру, кто такой Вайд.

В палате осталась лежать пустая оболочка — парализованное тело молодого парня. Но разум Вайда, подкрепленный сотней личностей, которых он создал в пустоте, сорвался в бездну первого Испытания.

[Перенос в Зону Испытания: Начало через 3… 2… 1…]

Глава 2. Командир десяти мертвецов

Свет ударил по глазам, но это не был изумрудный, стерильный туман медицинской капсулы. Это был жесткий, палящий и почти осязаемый свет чужого солнца, пробивающийся сквозь многочисленные прорехи в грубой, потемневшей от времени ткани шатра.

Вайд резко сел на жесткой, обтянутой кожей койке. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица в клетке. Первое, что он почувствовал — это шок от собственного тела. Пальцы… они слушались. Он медленно сжал кулак, чувствуя, как натягивается кожа на костяшках и как напрягаются мышцы предплечья. Это было невероятное, почти экстатическое чувство. Он чувствовал свои ступни на холодном полу, чувствовал вес собственного тела, чувствовал легкое покалывание в ладонях.

[Синхронизация с телом: 98 %] — всплыло перед глазами холодное, системное сообщение.

— Я… я двигаюсь, — прошептал он. Его голос больше не был шелестом сухой бумаги. Он был глубоким, молодым и наполненным силой, которой Вайд не знал прежде.

Осмотревшись, он понял, что находится внутри тесного, пропахшего пылью и оружейным маслом военного шатра. Обстановка была спартанской: пара колченогих табуретов, тяжелый дубовый стол, заваленный обрывками пергамента, и стойка в углу. На стойке висело снаряжение: кожаный доспех с металлическими пластинами, побитыми в боях, и короткий меч в простых ножнах.

В этот момент полог шатра откинулся с резким звуком. Вошел рослый мужчина в помятом поддоспешнике. Его лицо было изрезано мелкими шрамами, щетина заменяла бороду, а глаза покраснели от долгого отсутствия сна.

— Здравия желаю, командир! — солдат коротко кивнул, лихорадочно потирая ладони друг о друга, словно пытался согреться в знойный полдень. — Только что пришла весть из штаба. Скверные дела, Вайд. В ближайшие два дня начнется наступление кентавров. Нам приказано удержать этот проход любой ценой. Сказали — продержитесь десять дней после начала атаки, и приедет тяжелое подкрепление.