— А теперь — финал этой пьесы! — воскликнул Маркиз. — Капитан открыт! Подойдите к нему сзади, Вайд, и прервите его затянувшийся монолог!

Вайд бросился вперед. Он скользнул под массивный круп капитана, уворачиваясь от удара задних копыт, и вонзил меч в мягкую плоть живота, ведя клинок вверх, к самому сердцу.

Капитан кентавров взвыл так, что заложило уши. Он попытался развернуться, но четверка щитоносцев, почувствовав, что натиск врага ослаб, сама перешла в контратаку, пригвождая грудь чудовища к дубу своими короткими копьями.

Бой превратился в хаотичную, кровавую резню в тесном пространстве. Кентавры, лишенные возможности разогнаться и зажатые в «глотке» между вековыми дубами и людьми на их спинах, метались, калеча друг друга. Железные подковы бесполезно звенели о камни.

Через пятнадцать минут всё было кончено.

Девять массивных туш лежали в пыли, окрашивая землю в густой багровый цвет. Вайд стоял, опираясь на окровавленный клинок, его дыхание было тяжелым и рваным.

— Мы… мы снова победили? — прошептал Эрик, обессиленно падая на колени. Его магический резерв был исчерпан до дна.

— Победили, парень… — старый солдат вытирал лицо от крови кентавра. — Командир, вы видели это?! Мы их просто вырезали!

Вайд не отвечал. Его руки дрожали. Только сейчас, когда адреналин начал спадать, он в деталях вспомнил наставления Маркиза. Тот описывал анатомию кентавров так подробно, словно изучал их в каком-то анатомическом театре: их неспособность смотреть вертикально вверх, уязвимость позвоночника при атаке с крупа, потерю ориентации в тесноте.

— Маркиз… — прошептал Вайд внутри своего разума. — Кто ты такой? Откуда у тебя этот холодный, расчетливый опыт? Ты ведь не просто голос.

— Мой дорогой Вайд, право слово, сейчас не лучшее время для биографических изысканий, — отозвался Маркиз, и в его голосе послышалась легкая, едва уловимая печаль. — Я лишь ваш верный спутник в этом сомнительном приключении. Скажем так: я — тот, кто не любит проигрывать грубой силе. Однако не время для сантиментов.

Маркиз снова стал официальным и строгим:

— Прикажите вашему юному магу накладывать чары, немедленно. Солдаты должны восстановиться до того, как их тела поймут, насколько они истощены. И пусть уберут этот беспорядок — вид павших товарищей может навести на следующую волну кентавров весьма неприятные для нас мысли. Пятый день окончен, Вайд. Мы прошли экватор, но боюсь, самое вульгарное зрелище еще впереди.

Вайд выпрямился, вытирая клинок.

— Эрик! За дело! Восстанавливай людей. Работа еще не закончена.

Он смотрел на заходящее солнце и понимал: под руководством этого «аристократа» он превращается в нечто, чего сам начинает бояться. Но только это нечто могло помочь им дожить до десятого дня.

Глава 5. Тень над аванпостом

Шестой день испытания прошел в странном, почти звенящем затишье. Солдаты были напряжены до предела, но в их движениях сквозила новая, несвойственная им прежде гордость. Две победы над превосходящими силами кентавров превратили испуганных смертников в сплоченный отряд, который наконец-то поверил в своего лидера.

Проходя мимо затухающего костра, Вайд невольно услышал обрывок разговора, который заставил его замедлить шаг.

— Пятеро этих копытных тварей в открытом поле обычно разносят в пух и прах отряды из пятнадцати обученных воинов, — вполголоса говорил старый ветеран, методично затачивая зазубренный кинжал о камень. — А мы? Мы вырезали девятерых и почти не умылись кровью. Наш командир… он потрясающий. Словно видит поле боя насквозь. Никогда не видел такого молодого парня с таким ледяным спокойствием.

Молодой солдат по имени Томас — Вайд вспомнил, что тот совсем недавно женился, — поднял на него сияющие глаза. В его взгляде было столько искренней преданности, что Вайд почувствовал себя неловко.

— Моя жена ждет ребенка, командир, — робко произнес Томас, когда Вайд подошел ближе. — Если я вернусь… если мы выстоим, я назову сына в вашу честь. Это будет имя человека, который подарил нам шанс увидеть завтрашний день.

Вайд замер, не зная, что ответить. В горле встал тяжелый ком. «А что, если родится девочка?» — мелькнула в голове нелепая, защитная мысль, но он тут же подавил её. Внутри него росло пугающее осознание. «О чем я думаю? Почему меня это волнует? Они ведь просто образы, созданные моим мозгом или кем-то еще. Фантомы, иллюзии в этом безумном сне. Их жизни — лишь строчки в сценарии, их чувства — лишь пыль».

Но глядя на капли пота на лбу Томаса и на то, как дрожат его руки, сжимающие древко копья, Вайд почувствовал, как иллюзорность этого мира трещит по швам. За последнюю неделю он, парализованный инвалид, совершил больше, чем за всю свою жизнь до комы. И в этот момент он вспомнил слова Маркиза: «Командир — это символ. Если они не верят в себя, пусть верят в твою уверенность».

— Весьма трогательная сцена, мой дорогой Вайд, — раздался в голове бархатный, слегка ироничный голос Маркиза. — Однако не стоит слишком увлекаться ролью благодетеля. В этом театре теней зрителей нет, а финал всегда требует крови. Будьте добры, напомните юноше, что его имя — это то, что он должен защитить своим мечом, а не пустыми надеждами на милость судьбы. Сентиментальность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

На седьмой день мир вокруг аванпоста изменился до неузнаваемости. Из глубоких оврагов пополз туман. Сначала это была легкая, почти призрачная дымка, но к полудню она стала настолько густой и плотной, что Вайд не видел собственных сапог. Белое безмолвие поглотило лес, лагерь и все звуки. Птицы замолкли, и даже ветер, казалось, запутался в этой молочной пелене.

Вайд мерил шагами тесный шатер, чувствуя, как тревога грызет его изнутри, словно голодный зверь.

— Они нападут в такую погоду? — спрашивал он пустоту. — Туман — идеальное прикрытие. Они могут подойти вплотную к нашим кольям, и мы их не заметим. А если они используют это время, чтобы окружить нас?

— Успокойте свой пыл, Вайд. Не стоит так суетиться, это вредит цвету лица, — отозвался Маркиз с такой интонацией, будто он лениво потягивал вино в дорогом клубе. — Туман принес с собой влагу. Много влаги. Луг и лесная почва за пределами тропы превратились в коварную, скользкую кашу. Для существа весом в полтонны на четырех копытах это — сущий кошмар. Кентавры — создания гордые и расчетливые, они не станут рисковать переломать ноги в грязи ради сомнительной чести застать нас врасплох в этом киселе. Но будьте бдительны: они наблюдают. Я почти чувствую их тяжелые, звериные взгляды, прошивающие эту белую завесу.

По приказу Маркиза Вайд запретил бойцам покидать укрепленный периметр. Весь отряд замер в мучительном ожидании, превратившись в один большой слух. Так прошли седьмой, восьмой и девятый дни. Туман не отступал, превращая время в тягучую, серую массу. Еда на постах казалась безвкусной, а сон — рваным и тревожным.

И вот наступил десятый день. Последний срок, обещанный штабом.

К полудню резкий ветер разогнал марево. Туман исчез так же внезапно, как и появился, обнажив чистое, пронзительно холодное небо. И вместе с этой ясностью пришел ужас.

Земля содрогнулась. Это не был топот нескольких разведчиков. Это был ритмичный, сокрушительный гул, от которого в шатре начала падать посуда. На горизонте, там, где лесная тропа выходила к аванпосту, показалась кавалькада. Пятнадцать кентавров. Это была не разведка и не случайная группа. Это была карательная экспедиция, собранная со всех окрестностей.

Десять тяжелых воинов, три лучника и двое командиров. Кентавры-командиры были огромны, их торсы были покрыты шрамами, а Зеленые ядра в центре грудных клеток пульсировали с такой яростью, что их ледяное свечение было видно даже при ярком солнце. Но самым страшным было то, что они несли с собой.

К крупам воинов были приторочены окровавленные связки. Отрубленные головы солдат в таких же шлемах, какие носили люди Вайда.