Луна, скорее всего, решила бы, что у меня окончательно потекла крыша от тумана. А София… София, наверное, посмотрела бы своими золотыми глазами и сказала бы, что в её пророчествах этот «взрыв» выглядит как конец всего, а не начало.

— Мир Разума — это лаборатория, — добавил Ученый напоследок. — И Большой взрыв здесь происходит каждый раз, когда кто-то вроде тебя поглощает ядро. Помни об этом.

Я поднял взгляд. Туман впереди стал совсем тонким, как старая вуаль. За ним угадывались контуры настоящих, высоких гор и далекое, непривычно яркое небо. Мы почти вышли. Но почему-то от слов Ученого мне стало не легче, а холоднее. Если мир всё еще расширяется, значит, и Кошмар в центре этого тумана еще не достиг своего предела.

Глава 32. Тонкая грань нормы

Туман за нашей спиной окончательно превратился в неподвижную серую стену. Мы стояли на границе двух миров, и София, чьи золотистые глаза теперь постоянно сканировали пространство, выглядела как натянутая струна.

— Нам нужно убежище. Минимум на два дня, — произнесла она, не оборачиваясь. — Я вижу три вероятных пути. Первый — вернуться в ту синюю пещеру, но мы потеряем время и снова уйдем вглубь территории Кошмара. Второй — логово двух Бронированных Быков Зеленого ранга. Третий — грот монстра Синего ранга, окруженного стаей белого ранга.

Мы с Луной переглянулись. Выбор был очевиден. Синий ранг — это серьезная угроза. Даже если мы с Луной объединим усилия, риск получить тяжелую травму был слишком велик. А в наших условиях любая рана, которую нельзя закрыть зельем, может стать смертным приговором. Тем более, с нами была София, которую в серьезной заварушке пришлось бы защищать, отвлекаясь от боя.

— Быки, — коротко бросил я. — Показывай дорогу.

Когда мы добрались до места, я понял, почему их называют бронированными. Эти твари Зеленого ранга были размером с небольшой внедорожник, покрытые костяными пластинами, которые тускло поблескивали на свету. Насыщенные ядра в их груди горели густым изумрудным светом. Глядя на мощь их мышц, я честно признался себе: в лобовой атаке я бы не выстоял и против одного.

— Наблюдаем, — скомандовал я.

Мы провели в засаде шесть часов. София была права — их поведение подчинялось строгому циклу. Каждые три-четыре часа они менялись: один уходил в глубь пещеры отдыхать, а второй выходил на патруль, оглашая окрестности утробным ревом.

— Сейчас, — шепнул я, когда один из быков скрылся в темноте зева.

План был прост, но требовал точности. Я вышел на открытое пространство, стараясь выглядеть как можно более жалкой и испуганной добычей. Бык моментально заметил меня. Его копыто ударило о землю, выбивая искры из камней, и он с ревом бросился в погоню. Я рванул в сторону леса, чувствуя за спиной горячее дыхание и дрожь земли.

Лунария ждала в засаде. София заранее указала нам на «ахиллесову пяту» этих монстров — небольшое сочленение костяных пластин в районе крестца. Как только бык пролетел мимо её укрытия, Луна молниеносным выпадом вонзила клинок точно в указанную точку. Огромная туша по инерции пролетела еще несколько метров и рухнула, взметая пыль. Со вторым быком в пещере мы расправились еще быстрее — он даже не успел подняться с лежбища.

Мы использовали магический свиток для утилизации, чтобы убрать тяжелые тела. Оставлять гору мяса Зеленого ранга у порога дома было равносильно приглашению на обед для всех хищников в округе. Зелья лечения у нас закончились, и София настаивала, что эти два дня мы должны провести здесь в абсолютной тишине: снаружи бродило нечто, чью природу её дар не мог полностью распознать, определяя лишь как «смертельную аномалию».

Пещера оказалась на удивление просторной. Места на троих хватало с лихвой. Мы развели небольшой костер, и в замкнутом пространстве воцарилась та самая неловкая тишина, которая бывает между людьми, знающими друг друга слишком мало, но вынужденными делить слишком многое.

И тут в моей голове взорвался Безумец.

— Хи-хи-хи! Вайд, ну ты посмотри на них! — его голос сочился ядовитой похотью. — Пещера, огонь, две красотки… Ты чего сидишь как истукан? Это же естество! Тебе нужно выпустить пар, им нужно расслабиться. Устрой им «настоящий» праздник пробуждения!

«Заткнись, — холодно ответил я. — Это не время и не место».

— Импотент! Членовредитель собственного счастья! — визжал Безумец. — Вчера ты слушал занудные лекции Ученого о начале времен, а сегодня боишься простого инстинкта? Ты же животное, Вайд! Мы все — животные в этой клетке!

Вчера — теория Большого взрыва и устройство атома. Сегодня — животный бред о плотских утехах. Мой разум казался мне лоскутным одеялом, которое сшивал слепой портной. Из-за этих воплей в голове мне стало невыносимо стыдно смотреть на Луну и Софию. Мне казалось, что они могут прочитать эти грязные мысли по моему лицу.

Чтобы хоть как-то переключить внимание, я спросил:

— София, откуда ты? Ну… из нашего мира.

— Город 78, — тихо ответила она, обнимая свои колени.

— А я из 295-го, — отозвался я. — Получается, мы жили в разных концах континента.

Лунария, которая до этого молча чистила доспех, подняла голову. Её глаза заблестели от любопытства.

— Расскажите о вашем мире, — попросила она. — Там люди живут счастливо? Есть ли у вас семьи, как… как у нас в легендах?

Я открыл было рот, но слова застряли в горле. Как объяснить человеку, выросшему в аду Мира Разума, что наш «счастливый» мир тоже был полон боли, просто другой? Что там мы убивали друг друга за бумажки и идеи, а не за Ядра Силы? Я не нашел ответа.

Но София нашла. Она начала рассказывать о парках, о запахе свежего хлеба по утрам, о небе, которое не падает на голову, и о море, которое не пытается тебя утопить. Вайд и Луна слушали её, погружаясь в коллективное уныние — один от потери, другая от несбыточной мечты.

Заметив, что атмосфера стала слишком тяжелой, София вдруг горько усмехнулась и сказала:

— Знаете, чем пророк отличается от шизофреника?

Я поднял на неё взгляд.

— Чем?

— Шизофреник слышит голоса в пустой комнате, а пророк слышит голоса в пустом будущем. Но самое смешное, что и там, и там отвечают одни и те же люди.

Я замер. Безумец в моей голове взорвался истерическим хохотом, который едва не расколол мой череп. «Это про тебя, Вайд! Это про нас!» — захлебывался он.

Но внезапно смех Безумца оборвался, словно ему перерезали горло. В моем сознании воцарилась стальная, звенящая тишина. Это был не Маркиз и не Ученый.

Это был голос Меча.

Моё тело напряглось. Я почувствовал, как мои голосовые связки сокращаются помимо моей воли. Я заговорил своим голосом, но интонации были чужими — холодными, острыми, как грань лезвия.

— Оракул, значит? — произнес «я», глядя прямо в золотистые глаза Софии. — Ты видишь будущее, девчонка. Тогда скажи… ты готова умереть прямо сейчас?

Воздух в пещере мгновенно похолодал. Лунария вскочила, рука её легла на меч. София застыла, её зрачки расширились от ужаса. Она видела это в своих видениях, но не ожидала, что Бездна заговорит с ней так скоро.

Глава 33. Внутренняя иерархия

Атмосфера в пещере, еще мгновение назад дышавшая уютом костра, превратилась в ледяной вакуум. Мое тело двигалось само — плавно, хищно, с пугающей эффективностью. Меч не просто контролировал мышцы, он перекраивал саму ауру вокруг меня, превращая воздух в тысячи невидимых лезвий.

— Оракулы — это семена лжи, — голос, вырвавшийся из моей груди, был лишен эмоций. — Их нужно уничтожать на корню, пока их видения не задушили реальность.

«Я» протянул руку к эфесу своего клинка, лежавшего рядом, но путь преградила сталь. Лунария, бледная как мрамор, выставила свой меч, закрывая собой сжавшуюся Софию.

— Учитель! Не надо! — вскрикнула она.

Меч ответил холодным, утробным рычанием, от которого по стенам пещеры пополз иней.