— Вставай, — процедила она. — Ты не на курорте, незваный гость. Солнце уже коснулось вершины, а ты всё еще дрыхнешь. Благодари учителя за то, что тебя вообще накормили и не выставили за порог в туман. Живо за стол, а потом на улицу.

Мне нечего было ей ответить. Я чувствовал себя неловко — калека в доме легенд. После скудного, но сытного завтрака мы вышли на каменистую площадку перед храмом.

Началась тренировка. Лунария встала в центр и начала выполнять серию ударов. Для моего неопытного глаза это выглядело как хаотичный танец теней. Она двигалась плавно, но в каждом выпаде чувствовалась скрытая мощь, способная расколоть гранит. Я смотрел, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть какую-то логику, но видел лишь смазанные следы стали.

Затем вперед вышел её учитель. Он сделал всего три движения. Тихих, почти ленивых. Но воздух вокруг него вздрогнул, а звук рассекаемого пространства запоздал на секунду.

И тут в моей голове снова раздался ОН. Тот самый великий, тяжелый голос.

«Не достойно…» — пророкотал он с явным оттенком разочарования.

«Кто вы? Что не достойно?» — мысленно закричал я, но голос снова погрузился в тишину.

Весь день я провел, наблюдая за ними. В какой-то момент я не выдержал, подобрал учебный деревянный меч, валявшийся у стены, и попытался повторить базовый выпад Лунарии. Результат был плачевным: я едва не вывихнул плечо и позорно завалился на бок, потеряв равновесие на неокрепших ногах. В мозгу послышался синхронный измученный вздох Маркиза и Ученого.

Вечером, когда солнце начало садиться за горизонт тумана, учитель подошел ко мне. Он вытирал клинок куском шелка, глядя на меня с легким сочувствием.

— Послушай, парень, — произнес он. — Через год я планирую отправиться в ближайший город-крепость по своим делам. Если ты к тому времени будешь жив, я могу взять тебя с собой. Но этот год ты должен выжить здесь сам. Мы не станем кормить тебя бесплатно. Пропитание, дрова, вода — всё это будет на твоих плечах.

Я почувствовал, как сердце упало. Выжить здесь без сил? Это невозможно. Я опустил голову, а затем, отбросив гордость, опустился на одно колено — так, как это делали рыцари в старых фильмах.

— Прошу вас… — мой голос дрожал. — Возьмите меня в ученики. Я сделаю всё. Я буду работать день и ночь.

Мечник Пурпурного ранга посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было ни капли издевки — только суровая реальность.

— Я не беру в ученики кого попало, Вайд. Тем более — переселенца. Твоя природа фундаментально отличается от нашей. Мы питаем силу от Ядра в груди, вы — от Мозга. Мои техники могут просто убить тебя, не дав результата. У тебя нет базы, нет зачатков понимания меча. Прости, но это бессмысленно.

Я замер. Разочарование было таким острым, что я едва не разрыдался. Мир Разума оказался еще более жестоким, чем я думал. Я уже готов был смириться, готов был начать искать способы выжить в тумане в одиночку, как вдруг…

Великий Голос в моем сознании глубоко и тяжело вздохнул.

Мир вокруг меня потемнел. Маркиз и Ученый испарились, вытесненные невероятным давлением. Мое тело дернулось, спина выпрямилась, а лицо застыло в выражении, которое не принадлежало человеку. Это было выражение божества, созерцающего ничтожество.

«Я» медленно встал. Шаг за шагом я подошел к стойке с оружием. Моя аура изменилась так резко, что Лунария, стоявшая в десяти шагах, невольно отшатнулась, прикрыв лицо рукой, словно от сильного ветра.

Я взял старый, покрытый ржавчиной металлический меч, который, казалось, готов был развалиться от прикосновения. Повернув голову к Пурпурному мечнику, Великий Голос произнес моим ртом:

— Смотри внимательно. Я покажу это только один раз.

Я не сделал замаха. Я не принял стойку. Я просто… нанес удар.

Это не было движением мышц. Это был разрез самой реальности. Ржавый меч в моих руках на долю секунды окутался такой плотной, черной энергией, что свет вокруг померк. Удар прошел по диагонали, и хотя меч не коснулся ничего материального, склон холма в ста метрах от нас просто… исчез. Огромный кусок скалы был срезан идеально ровно, словно горячий нож прошел сквозь масло. Воздух взорвался громовым хлопком.

Мечник Пурпурного ранга — легенда, человек, способный убивать монстров десятками — застыл в абсолютном шоке. Его лицо побледнело, руки задрожали, и он, не в силах выдержать давления, исходящего от моего тела, опешил и буквально рухнул на одно колено, тяжело дыша. Он смотрел на меня так, словно увидел перед собой саму смерть в её истинном обличье.

Великий Голос сделал шаг вперед, нависая над ним.

— Ты, — каждое слово вбивалось в пространство, как сваи. — Будешь. Учить. Его. Основам. Твой меч — ничто, но твоя база послужит фундаментом для его восхождения.

После этого Великий Голос покинул меня так же быстро, как и пришел. Я пошатнулся, ржавый меч со звоном выпал из моих ослабевших пальцев. Я снова стал Вайдом — изможденным парнем с дрожащими коленями.

В тишине, наступившей после удара, было слышно только тяжелое дыхание Пурпурного мечника и тихий всхлип Лунарии, которая всё еще не могла пошевелиться.

— Я… я… — пробормотал Пурпурный мечник, поднимая голову. В его глазах теперь горел не просто интерес, а суеверный ужас, смешанный с фанатичным восторгом. — Да, мой господин. Я сделаю это.

Я стоял и не знал, радоваться мне или бояться. Кажется, я только что стал самым привилегированным и самым опасным учеником в этом мире. А в голове послышался тихий, едва различимый шепот Маркиза:

— Ну и ну… Вайд, ты даже не представляешь, какую кашу ты заварил.

Глава 20. Ковка духа и ледяная кровь

Утро началось с агонии. Я сидел на каменистой земле перед храмом и методично «качал» ноги, пытаясь заставить свои непослушные мышцы привыкнуть к весу собственного тела. Учитель Хемингуил — так он официально представился после того, как Великий Голос едва не превратил его в преданного слугу — оказался безжалостным наставником. Его вердикт был коротким: «Твое тело — это гнилой фундамент. На нем нельзя строить замок».

Меня хватило ровно на двадцать минут. После этого мышцы бедер начали вибрировать, а в глазах потемнело. Я повалился на спину, жадно хватая ртом воздух. Неужели я настолько жалок? Когда я вчера наблюдал за Лунарией, которая тренировалась восемь часов без малейшего признака усталости, мне казалось, что это просто вопрос дисциплины. Но теперь я понял: она выполняет движения, которые в сто крат сложнее моих примитивных упражнений, и при этом даже не сбивает дыхание.

Ситуация в храме стала сюрреалистичной. После того памятного удара Хемингуил принял меня в ученики, но большую часть времени проводил в глубокой медитации, пытаясь, видимо, переварить ту бездну мастерства, которую показал ему Великий Голос. В его отсутствие моим надзирателем стала Лунария.

— Еще пятьдесят подъемов, старшая Лунария ждет! — прошипела она, пнув меня в бок носком своего сапога.

Да, она заставила меня называть её «старшей». Стоило мне один раз отказаться, как я тут же получил такой удар, что искры из глаз посыпались. Теперь я чувствовал себя кем-то средним между рабом и грушей для битья. В Мире Разума воздух был тяжелее раз в пять, чем в моем родном мире, и каждое движение ощущалось так, словно я тренируюсь на дне океана.

Чтобы не сойти с ума от боли, я пытался уйти в чертоги разума.

— Слабак, — лениво отозвался Маркиз. — Знаешь, Вайд, в твоем возрасте я уже овладел мастерством меча, которое не уступало уровню твоего Хемингуила. Мои стойки заставляли королей преклонять колени. А ты скулишь из-за пары часов физических упражнений.

Я хотел съязвить в ответ, но сил не было. Ученый же хранил гордое молчание. Похоже, он обиделся на мои мысли о «скучных лекциях» и решил наказать меня информационным вакуумом. Теперь, когда мне действительно нужен был совет по биохимии мышц, он просто игнорировал меня.