— Кажется, ученица забыла свое место. Тебе тоже не помешает урок воспитания…

В этот момент в моем сознании вспыхнул яростный, властный голос Маркиза. Он не просто говорил, он буквально бил Меча ментальными хлыстами, пытаясь оттеснить его от рычагов управления.

— Довольно! — гремел аристократ. — Это не твое тело, кусок заточенной стали! Это жизнь Вайла, и только он вправе решать, чью кровь проливать. Убери свои грязные руки от его рассудка!

Меч замер. Его взгляд, пустой и острый, медленно перевел фокус на Луну. Девушка пошатнулась. Я видел, как она начала дрожать, как её зрачки расширились от первобытного ужаса. Она видела в моих глазах не просто безумие, а нечто такое, что превосходило понимание Пурпурного ранга.

— Невозможно… — прошептала она, и её меч едва не выпал из рук.

Меч проигнорировал её страх и легко, почти невесомо, подошел к Софии. Девушка-пророк даже не пыталась бежать. Она смотрела на него снизу вверх, и в её золотых глазах отражалась фатальная неизбежность.

— Ты готова к раскаянию? — тихо спросил он.

София разрыдалась. Это не был плач от страха боли, это было сокрушительное, искреннее раскаяние.

— Прости… Прости меня! Я не хотела… — шептала она, закрывая лицо руками.

В следующую секунду давление исчезло. Меч внезапно отпустил контроль, и я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Реальность обрушилась на меня вместе с запахом гари и сырости. Прошло всего пять минут, но пещера выглядела так, словно по ней пронесся ураган.

Лунария так и осталась стоять в боевой стойке, оцепенев от пережитого ужаса. София же стояла на коленях, уткнувшись лбом в холодный камень, и продолжала умолять о прощении.

В голове осталось лишь одно короткое, сухое замечание Меча:

— «Пусть девчонка-воин не смеет прекращать тренировки. Её дух размяк».

Я сидел на земле, пытаясь унять дрожь в руках. Я не понимал, за что София просит прощения. Что она увидела в будущем? Или что Меч заставил её вспомнить о прошлом? Но её раскаяние было слишком глубоким, чтобы быть поддельным. Видимо, аура Меча воздействовала на неё на каком-то метафизическом уровне, выворачивая душу наизнанку.

Второй день в пещере прошел в тяжелом молчании. София сидела с отсутствующим взглядом, уставившись в одну точку. Лунария, следуя приказу Меча (хотя я ей об этом не говорил, она словно почувствовала), изнуряла себя тренировками до седьмого пота, до крови на ладонях.

Я же ушел в себя. Со стороны я, должно быть, выглядел как сумасшедший: сидел неподвижно часами, уставившись в стену, пока внутри меня шел сложнейший диалог.

Теперь со мной говорил Ликан. Его общение не было похоже на структурированную речь Маркиза или лекции Ученого. Ликан общался образами, запахами, рычанием и вспышками чистых эмоций. Он передавал мне информацию о том, как сражаться, будучи зверем.

Месяцы обучения у Учителя Хемингуила дали мне базу человеческого стиля: стойки, блоки, перенаправление энергии. Но монстры… монстры были другими. Когда во мне начали формироваться зачатки Ядра Зверя, я почувствовал этот качественный сдвиг.

— Стиль — это слабость, — транслировал Ликан через рычание в моем подсознании. — Стиль — это правила. У зверя нет правил. Есть только дистанция и момент удара.

Люди создают школы, оттачивают приемы, у которых всегда есть слабые зоны. Монстры с этим рождаются. Им не нужен разум в человеческом понимании, чтобы знать, когда ударить. Их тело — это и есть оружие. Когти не тупятся от сомнений, клыки не знают жалости. Ликан был единственным в мире существом, способным научить меня этой зверинности. Ни один другой монстр не стал бы объяснять человеку, как стать хищником.

— Твой потенциал — это не просто голоса, — вмешался Ученый, его голос был сухим, как пергамент. — Понимание структуры твоей «Шизофрении» — ключ к эволюции. Ты думаешь, что это болезнь, Вайд. Но что, если это высшая форма адаптации? Разделение функций обработки реальности между специализированными модулями сознания.

Поможет ли мне понимание дикости Ликана улучшить мою способность?

Выходки Меча напугали меня больше всего. Он — стихийное бедствие, которое я не могу контролировать. Если он снова решит «преподать урок» Софии или Луне, я могу остаться один среди гор трупов тех, кто мне дорог.

Сидя в полумраке пещеры, я набросал для себя план. Мой личный кодекс выживания:

Звериное искусство: Я должен полностью освоить стиль Ликана. Не для того, чтобы стать монстром, а чтобы иметь рефлексы, которые быстрее любого человеческого мастерства. Я должен стать сильнее.

Суть Потенциала: Как развивать «Шизофрению», не теряя рассудок? Каков предел количества личностей? И в чем заключается суть моей силы?

Отношение с личностями: Я больше не могу позволять им делать всё, что им вздумается. Мне нужно построить четкое взаимодействие с ними.

Глава 34. Ветер и Радар

Мы вышли из пещеры на рассвете, и реальность ударила по чувствам так сильно, что я на мгновение зажмурился. Туман, который душил нас последние недели, исчез. Он не просто рассеялся — он словно втянулся обратно в поры земли, оставив после себя кристально чистый, звенящий воздух.

Впервые за всё время пребывания в этом мире я увидел небо в связке с горизонтом. Оно было пронзительно-голубым, а солнце… солнце здесь было другим. Оно казалось чуть больше нашего, земного, и его свет имел едва уловимый платиновый оттенок. Но само его присутствие, это тепло на коже и тени, отбрасываемые камнями, вдруг наполнили душу странным, почти забытым теплом.

Я всю жизнь прожил в мегаполисе. Город 295 был бетонным лесом, где максимум природы, который я видел — это чахлые скверы между небоскребами. Но здесь, за границей туманного ада, открывались бескрайние луга, покрытые колышущейся синей травой, и величественные горы, чьи пики вонзались в облака. В этот миг я впервые почувствовал не страх, а симпатию к этому жестокому миру. Он был прекрасен в своем первобытном величии.

— Там, — София указала рукой на горизонт.

Вдалеке виднелись две горы-близняшки. Они были настолько похожи друг на друга, словно кто-то скопировал одну скалу и поставил рядом. Между их подножиями, по словам Софии, и находилось поселение людей город-крепость.

— Теперь нам нужно быть в десять раз осторожнее, — София натянула капюшон, хотя её глаза всё равно поблескивали золотом. — Туман больше не скрывает нас. Теперь нас видно. Те монстры, что охотятся глазами, уже почуяли перемену.

«Глаза…» — раздалось в моей голове ворчание Ликана. В этот раз его образы были на удивление четкими. — «Глаза — это обман. Зрение — самый ненадежный инструмент хищника. Свет может ослепить, тень может спрятать. Но запах… запах никогда не лжет».

В разговор вклинился Ученый, чей голос звучал как сухая аудиолекция:

— Вайд, Ликан прав. С точки зрения нейробиологии, зрение — это сложнейший процесс. Информация проходит через таламус, фильтруется корой, мозг достраивает картинку на основе прошлого опыта. Вы видите то, что ожидаете увидеть. Но обоняние… ольфакторная система — единственная, которая передает импульсы напрямую в лимбическую систему мозга, минуя фильтры сознания. Это самый честный орган чувств. У монстров этот канал связи с миром развит до уровня квантового радара.

Я понял: отсутствие тумана — это не только опасность, но и возможность. Туман подавлял запахи, смешивая их с влагой. Теперь же воздух стал чистым носителем информации. И я должен был развить этот радар.

Наш путь превратился в серию коротких перебежек. Мы шли медленно, делая остановки на несколько часов. София постоянно замирала, впадая в легкий транс, и ждала, пока «опасность неизвестного происхождения» пройдет мимо. Она не могла сказать, что это было, но её «пятна вероятности» в эти моменты окрашивались в черный цвет. Без неё мы бы, скорее всего, попытались пробиться силой и погибли бы в первой же лощине.