59. По-настоящему живой

Дни, наполненные суетой, пролетели как один миг.усиленно боролся за укрепление влияния Дома Торн и вовсю заключал союзы с другими вождями.

Удивительно, но свою лепту в это внесла и я.

Хаальду понравилась моя идея наладить торговлю и поставлять союзным Домам различные лекарственные снадобья. Занятно, но многие элькхе до сих пор не доверяли всему имперскому. Будто Галатия могла оставить на нем свой след.

А вот то, что снадобья были приготовлены здесь, в Непримиримых Землях, да еще и руками женщин-элькхе, многих подкупало. И неважно, что готовили их и рабыни-даневийки тоже. А среди них — я, вестница Галатии.

Был еще очень важный нюанс. Те элькхе, которые все же не чурались “дополнительных средств” для поддержания вечной войны, вели торговлю через Рокру, столицу герцогства Легранд.

А герцог с недавних пор находился в плену Дома Торн. Место главного поставщика зелий пустовало… И его с моей помощью заполнил Хаальд.

Варить зелья приходилось много. Попутно я следила за тем, как это делают мои ученицы — Альтид, Лейза, Кэтрин, Астрид и еще несколько женщин-элькхе.

Последние поначалу косились на меня с недоверием. Наставница-рабыня — такого они прежде не видели. Но учились быстро.

Сказывалась и природная сноровка, и большое количество свободного времени, и желание повысить свою ценность и усилить влияние в жестоком мире мужчин.

Однажды, когда мы делали жаропонижающее, я взяла горсть светлолиста и бросила в котелок. Листья вспыхнули золотом. Женщины ахнули.

— Что это было? — спросила одна из элькхе.

— Магия, — ответила я просто. — Скрытая сила, которая есть во многих травах. Я просто помогаю ей проявиться.

Я не боялась открыться. А с чего бы им презирать магию, даже понимая, что дар во мне от Галатии?

Богиня света поддерживала женщин, в отличие от Ульгра, который наделял своим благословением исключительно мужчин. Из-за чего они, как я подозреваю, и возомнили себя царями природы, вершиной всего сущего.

И кто пострадал от этого, если не женщины?

С тех пор они стали смотреть на меня иначе. С уважением и интересом, смешанным с легким недоверием или опаской. Не идеально, но меня это устраивало.

Помимо прочего, я обучала лекарству и новоприбывших женщин и рабынь других Домов, как мы условились с Хаальдом.

От других обязанностей меня освободили, но работы и без того хватало.

Я вставала затемно, ложилась за полночь. Спасалась лишь Благодатью.

Рутина стала моим якорем. Проверка запасов, разбор новых трав, которые привозили купцы или приносили воины из походов. Потом — варка, варка, варка.

От простых зелий до сложных, рецепты которых я узнавала в купленных Хаальдом книгах. Учила женщин различать травы на глаз и запах, запоминать их свойства. Показывала, как сделать мазь, которая заживляет мелкие ссадины за ночь, и отвар, который сбивает жар быстрее, чем хорошо знакомый мне по прошлой жизни парацетамол.

Лейза взяла на себя простые снадобья. Более способная Кэтрин и более опытная Альтид — мази и сложные зелья с долгой выдержкой и редкими ингредиентами.

Астрид схватывала все на лету и вскоре уже могла заменить меня у котла, если я отлучалась.

Я гордилась каждой из них. Гордилась тем, что мы делаем. И каждый вечер, падая на койку без сил, думала о том, что мы, женщины Эль Кхары, вели свою собственную невидимую войну против мужчин.

Ведь вместо разрушения мы выбрали созидание.

В один из дней я увидела, как Хаальд въезжает в ворота. С ним был верный Олав. Они возвращались с совета с союзными вождями.

Я подлетела к Хаальду, едва он спешился.

— Я понимаю, что вы заняты, но мне нужно… я хочу… — Я шумно выдохнула. — Вы не могли бы помочь Герде?

Как же сложно порой соблюдать субординацию! Мне и вовсе хотелось просто взять его за руку и потащить к старой рабыне.

В темных глазах отразилось удивление.

— Но я думал, ей стало легче. Она же ходит и ворчит, как в старые добрые времена!

— Мои зелья — как заплатка, — погасив вспышку раздражения, объяснила я. — Они лишь задерживают течение болезни, нейтрализуют часть симптомов. Но корень проблемы все еще в ней. Его нужно устранить. И для этого как нельзя лучше подойдет свет Галатии. Ну… я так думаю.

— Я пытался, — напомнил Хаальд.

— Не страшно, попытаетесь еще.

Хаальд фыркнул. Олав бросил на меня косой взгляд. Он уже почти привык, что я веду себя не как “нормальная” рабыня.

Почти.

Хаальд повернулся к нему, развел руками, будто говоря: “Ничего не поделаешь”.

Я закусила губу, чтобы спрятать улыбку.

Вместе мы вошли в главный дом, где уже вовсю кипела работа. Еще немного, и нам понадобится еще пара комнат для алхимической лаборатории.

Лекарки, шумно переговариваясь, готовили зелья или обсуждали новый рецепт, который недавно узнали от меня.

Я с удовольствием отметила, что граница между свободными женщинами и рабынями здесь стиралась.

К тому же, Лейза и Альтид больше не прислуживали женам и родственницам воинов Дома Торн. От этих обязанностей Хаальд освободил и их тоже — зелья ему были нужней. А к Кэтрин всегда в первую очередь относились как к поварихе.

Когда мы с Хаальдом вошли в комнату Герды, он сдержанно поприветствовал ее. Однако от меня не укрылось, как сильно он напряжен. Плечи сведены, кулаки сжаты.

Он волновался, хотя пытался этого не показывать.

Хаальд уже не раз призывал свет Галатии. Однако это происходило в моменты ярости, отчаяния и горячего желания постоять за себя. Когда внутри него бушевали эмоции, более свойственные элькхе, нежели желание защитить. И тем более — исцелить.

Последнее им и вовсе незнакомо.

Но я надеялась, что трепетное отношение Хаальда к Герде ему поможет.

Старая рабыня и впрямь выглядела неплохо, но у нее до сих пор был плохой аппетит и ее часто мучили боли. Не хотелось, чтобы так было всегда.

Кроме того, я боялась, что в какой-то момент ее организм попросту привыкнет к зельям, что снизит их эффективность.

Хаальд попросил Герду лечь. Положил ладони на грудь старухи и закрыл глаза.

Свет не заставил себя ждать. Вспыхнул на кончиках пальцев, охватил руки и разлился по телу Герды.

— Отлично, получается! — восторженно воскликнула я.

— Но я не знаю, что я должен ощущать, — признался Хаальд.

— Направьте свет внутрь Герды, — подсказала я. Так делал Вейлр, когда работал с больными. — Не поверхностно, а как можно глубже.

Теперь сияние полностью охватило тело Герды. Так продолжалось несколько минут.

Шумно выдохнув, Хаальд открыл глаза и отнял руки.

— Чувствуете что-нибудь? — с надеждой спросила я.

— Было тепло, приятно, — пожала плечами Герда. — Но больше ничего.

Что ж, тогда попробуем иначе. Я повернулась к Хаальду.

— Я могу стать вашим усилителем.

Он кивнул.

Я шагнула к нему. Осторожно коснулась его руки… и меня будто током ударило. Что-то пробудилось внутри. Жар разлился по телу. Сила загудела в кончиках пальцев.

Хаальд замер, глядя на меня расширенными глазами. Его тяжелый взгляд словно пригвоздил к месту и меня саму.

Воцарившуюся тишину нарушил ворчливый голос Герды.

— Вы тут собрались мне помогать или играть в гляделки?

Я рассмеялась. Хаальд, к моему удивлению, смутился.

Надо сказать, смущенный вождь-великан — очень непривычное зрелище. Но по-своему милое.

Словно зарядившись моей силой, Хаальд снова положил ладони на грудь Герды. На этот раз свет вспыхнул ярче. От сияния, объявшего тело старой рабыни, исходило ощутимое тепло. Даже… жар.

Вот только… Когда сияние погасло, желтизна ее кожи не ушла, в глазах не появился блеск, а губы не порозовели.

Болезнь не ушла.

Лицо Хаальда разочарованно вытянулось.

— Не расстраивайтесь, — мягко сказала я. — Это не поражение. Просто ваша сила еще не раскрылась окончательно. Это обязательно придет.