— Очень далеко. — Я улыбнулась. — Почти в другом мире.

Я рассказывала старой рабыне о Земле, выдавая чудеса науки за магию, куда более привычную здесь.

И, конечно, не могла не рассказать и о медицине. Ведь нас с Альтид объединяло то, что мы лечили людей.

— Болезни, которые здесь смертельны, там побеждают лекарствами. У нас есть особые артефакты, которые позволяют видеть то, что скрыто внутри человека. Заглядывать под кожу, в кости, в сердце.

— Как Видящие? — изумилась Альтид.

— Вроде того. Только у нас это могут все. Не только избранные.

— Вот бы и мне так, — прошептала она.

Я понимающе улыбнулась.

— А еще у нас есть повозки, которые двигаются сами, без лошадей. Огромные, быстрые. Они перевозят людей из одного города в другой за несколько часов. И дома у нас порой достигают неба, как твои горы. В них — сотни окон, а люди живут друг над другом, как птицы в гнездах.

— Разве ж такое возможно? — недоверчиво фыркнула Альтид.

— Да. Мы просто научились строить. И делать невероятные вещи своими руками.

Старая рабыня покачала головой.

— Тебя послушать, так жизнь на твоей земле похожа на сказку.

— Иногда мне тоже так кажется, — вздохнула я. — Особенно теперь.

Мы замолчали. В темноте были слышны приглушенные голоса охранников.

— Знаешь, ты сильная, — вдруг сказала Альтид. — Я сразу это поняла.

Я благодарно ей улыбнулась. Хотела ответить, но за дверью послышались шаги.

Мы замерли.

Шаги стихли вдалеке.

— Пора, — шепнула я, поднимаясь.

— Береги себя, девочка.

Я выскользнула в коридор и тенью скользнула к своей каморке.

И сейчас я подметала пол, погруженная в воспоминания о ночном разговоре. Задумавшись, не заметила идущего навстречу наемника и столкнулась с ним.

Он мог просто пихнуть меня плечом и отправиться по своим делам. Но вместо этого предпочел залепить мне оплеуху.

Да такую, что я от неожиданности и резкой боли потеряла равновесие. Упала на колени, прерывисто дыша.

Наемник не был полноправным членом дома Воргат, но он — мужчина. А значит, имел полное право наказать рабыню за недостойное поведение.

Сидя на полу, я потрясла головой — в ухе звенело.

— Смотри, куда идешь, — процедил наемник на ходу.

Мои ногти проскребли по полу. Пальцы сжались, воскрешая в памяти то мгновение, когда под моей ладонью была холодная земля. Бесконечные часы, когда я была так беззащитна.

Унижена даже не тем, что кто-то посягнул на мою честь, чего, слава богам, так и не случилось. Унижена собственным бессилием.

К горлу подкатил горький ком.

Нет. Я не поддамся слабости. Не заплачу.

Шумно выдохнув, я встала. Гордо подняла голову и продолжила путь.

Мой жест не был никем замечен, но много значил для меня самой.

Каждый день, каждый час, каждую секунду, я доказывала этому миру, что сломить меня невозможно.

31. Самозванец

Хаальд

Три Дома сошлись на Кровавом Лугу, чтобы решить, кто достоин идти с конунгом.

Дом Торн. Дом Скар. И Дом Грон.

Последние — северяне, о которых я мало что знал. Слышал лишь, что их вождь очень молод и жаден до славы.

Три Дома. Три вождя. И лишь один победитель. Ведь элькхе не привыкли отступать.

Мы боролись до последней капли крови.

Я стоял в первой шеренге, сжимая топор отца. За спиной — мои люди. Торвард и Олав справа, братья Скель слева.

Самые верные соратники всегда находились подле меня.

Я так и не провел ритуал. Гуннар до сих пор находился в моем плену. Торвард убедил — на случай, если я передумаю.

Но теперь у меня оставался единственный выход: участвовать в войне Домов без ульгрима, полагаясь только на топор. А Клык использовать лишь в исключительных случаях.

Если совсем припрет.

Битва началась с воя рогов.

Мы сошлись с Домом Скар в центре поля. Краем глаза я видел, как Торвард сцепился с тремя сразу, как братья Скель держат правый фланг.

И тогда ударил ульгрим.

Не мой — чужой.

Вождь Дома Грон, молодой и наглый, выбросил руку вперед, и волна боли накрыла моих людей. Трое упали сразу, забились в судорогах. Еще пятеро выронили оружие.

Я рванул к нему, но на пути встали его воины.

— Хаальд! — крикнул Торвард.

Я обернулся. Вождь Дома Скар тоже использовал дар. Его ульгрим бил прицельно, выкашивая моих воинов.

Кровь. Крики. Боль.

Мои люди падали один за другим, а я ничего не мог сделать.

— Вождь! — заорал кто-то. — Они косят нас!

Я и сам видел это. Видел, как враги, ободренные победами, прут вперед. Как над Домом Торн нависает смертельная угроза.

Я не мог стоять и смотреть, как мои люди гибнут. И призвал силу Клыка.

Жар ударил в руку, в грудь, в голову. Волна силы хлынула из меня.

Я давил врагов болью, по капле выжимая из них жизнь. Чувствовал, как Клык пульсирует на руке.

А потом он взорвался.

Тишина ударила в уши вслед за резким хлопком.

Я стоял на коленях и смотрел на свою руку. Обруч лопнул, Клык разбился, разлетелся вдребезги, словно стеклянный. Превратил рукав туники в лохмотья, взрезав ее изнутри.

Кровь текла по пальцам, капала в траву. Кристалла не было. Лишь дымящиеся осколки вокруг.

Я поднял голову.

И враги, и соратники смотрели только на меня.

— Что это было? — спросил кто-то.

Один из воинов Дома Горн — рыжеволосый, широкоплечий — поднялся, не сводя с меня цепкого взгляда.

— Эта штука на его предплечье… Она взорвалась.

— Заткнись, — процедил я.

Тот расправил плечи.

— Так заткни меня.

Вот только я не мог. Отцовский топор мне пришлось бросить, чтобы выпустить волну боли с обеих рук. Он лежал где-то в траве.

Как и уничтоженный Клык.

— У него нет ульгрима, — громко, чтобы все слышали, сказал рыжеволосый.

Поле бое взорвалась криками.

— Самозванец!

— Лжец!

— Он не избранный!

Мои воины замерли. Я видел их растерянные, недоверчивые лица.

— В атаку! — заорал вождь Дома Горн. — У них нет ульгрима, нет избранного! Руби их!

Враги ринулись вперед.

Я поднялся на нетвердых ногах. С трудом, но все же нашел топор. Схватил его левой рукой — правая висела плетью, залитая кровью.

— Дом Торн! Сомкнуть строй!

Они должны были окружить меня, встать со мной бок о бок.

Но среди моих людей воцарилась паника.

Те, на кого напали, сражались в одиночку. Другие тупо, неверяще смотрели на меня. Третьи, судя по взгляду, готовы были сдаться — настолько их поразила правда о том, что их вождь лишен ульгрима.

А значит, и не вождь вовсе.

— Хаальд! — Торвард прорвался ко мне, отбиваясь от двоих сразу. — Уходим!

— Мы не можем, — протестующе прохрипел я.

Элькхе борются до последней капли крови.

Торвард схватил меня за здоровую руку и потащил за собой. Я отчаянным криком подозвал своих. Я должен сохранить хотя бы тех, что остались.

Мы и впрямь отступали.

Бежали до темноты. Я остановился, чтобы перевести дыхание и глотнуть воды из фляжки. Рука горела огнем, в голове шумело.

Я обвел взглядом выживших. Двадцать два воина. Когда я отправлялся на Кровавый Луг, нас было сорок.

Часть убиты. Часть пленены. Часть остались, прикрывая отход.

Если бы я был лучшим вождем, всего этого бы не случилось.

— Это правда? — едва слышно спросил Олав. — Твой ульгрим прятался в той штуке, которая взорвалась?

— Это сейчас неважно, — за меня сказал Торвард.

— Разве? — мрачно спросил Гарто.

Я ненавидел лгать или избегать правды, когда меня спрашивали напрямик. Но сейчас признаваться в своей лжи был не в силах.

— Надо идти, — бросил я. — Они будут искать.

Воины хмуро переглянулись. Мы побрели в темноту.

Кровавый Луг остался далеко позади.

И кажется, я оставил там не только Клык с исчезнувшим ульгримом.

Но и собственную честь и уважение моих людей.