Знал, что иначе большего не достичь. Потому что Ульгр не благословил меня. Не наградил своим даром — возможностью прикосновением причинять боль.

Мало-помалу я начал выбираться в города. Потом, когда окреп и осмелел, стал собирать вокруг себя таких же мелких изгоев. Обучал их всему, что знал и умел сам.

После водил их в набеги на мелкие и ослабленные Дома. Мы забирали еду, рабов и оружие. И по-прежнему ютились в лесу.

Он стал не просто домом — гарантией выживания и нашей способности растворяться в тенях. А для всех остальных — капканом, ловушкой.

Нас называли лесным кланом, но мало кто знал нас в лицо.

В восемнадцать лет я отбил первый клочок своей земли. Маленький хутор на северном склоне, который принадлежал Торнам до разорения.

Местный вождь думал, что я пришел с горсткой бродяг. Он ошибся. Я пришел с дюжиной воинов.

И каждый из них готов был умереть за право снова называться частью Дома.

Шли годы. Мои земли разрастались.

Теперь я не зазывал других — элькхе шли ко мне сами. Не только изгои, но и те, кому надоело жить под пятой других и при этом знать, что побед их Дому не видать.

Я строил. Судил. Наказывал. Миловал.

Делал все, что положено вождю, и так, чтобы в моей силе никто не смел усомниться. Физической силе, в силе моего духа.

Но каждый день я ждал, что Ульгр меня вознаградит.

И так и не дождался.

— Вождь, — шепнул Торвард. — Пора.

Я моргнул, прогоняя прошлое.

Сейчас был только туман, только враг, только кровь, которую я пролью во имя Ульгра.

Мы ударили на рассвете.

К частоколу я ринулся первым. Мои люди — за мной.

Меня ждал наемник — здоровый элькхе, но не здоровее меня. Я ушел в сторону, пропуская удар, и рубанул топором по ногам. Воин Гхара упал с криком.

Я перешагнул через него и рванул к воротам.

Олав взял на себя сразу двоих. Бил кулаком в лицо, локтем в горло, ногой под колено. Голыми руками, без оружия, потому что любил близкий бой.

Хруст костей, хрип, тело падает в грязь, а Олав уже разворачивается к следующему.

Слева Торвард работал топором. Не махал, как молодые, не тратил силы зря. Топор входил в плоть и выходил, снова и снова. Торвард не кричал, не рычал, как многие другие.

Я никогда не слышал, чтобы его дыхание сбивалось. Даже в самой суровой из битв.

Справа братья Скель. Эти дрались спиной к спине, прикрывая друг друга. У одного нож, у другого копье. Сталь мелькала в воздухе. Враги падали к их ногам.

Я добежал до ворот. Трое охранников заступили дорогу.

Я остановился на миг, призывая силу Ульгра. Никто не видел, как под туникой вспыхнул Клык. Один я это чувствовал.

Боль ударила, но не в меня — из меня.

Выплеснулась наружу горячей волной. Накрыла воинов, скрутила их мышцы, выжала крики из глоток. Двое упали сразу, забились в судорогах. Третий держался, сколько мог.

Но в конце концов дар Ульгра сломал и его.

Благословенный ульгрим… Тот вожделенный для всех одаренных элькхе миг, когда твоя рука становится рукой бога. Когда он сам говорит через тебя…

Вот только в моем случае Ульгр молчал.

Клык работал, но бога за ним не было. Вместо него я каждый раз чувствовал пустоту. Словно черпал силу из полного тьмы колодца, а не из священного живого источника.

И я ненавидел этот миг. Ненавидел чувствовать, как чужое страдание льется сквозь меня. Ненавидел быть не воином, а проводником. Да еще и проводником чужого дара. Украденного, а не заслуженного.

Куда больше мне нравилось выплескивать свою ярость в честном бою. Драться, как истинный элькхе. Как Олав, Торвард и братья Скель.

Ничего этого мои воины не знали.

Они видели, как враги корчатся под взглядом вождя. Верили, что их ведет божественный избранник.

Не будь у меня Клыка… За мной не пошли бы другие. Я бы не смог возродить Дом Торн. Ведь вождем, лидером Дома, мог стать лишь тот, кто использует ульгрим.

Я был бы не на пути к вершине, а навеки — в безликой толпе.

Не будь у меня Клыка, у меня не было бы ни единого шанса свершить свою месть. Наказать того, кто убил моих родителей и братьев.

Я стиснул зубы. Перешагнул через поверженных врагов и направился к главному дому. Мои воины, ободренные проявлением дара Ульгра, ринулись за мной.

Не прошло и часа, как Дом Гхар был повержен. Их вождь пал от моей руки.

Я стоял над его телом. Ждал хотя бы проблеска эмоций, хоть чего-нибудь. Триумфа. Восторга. Презрения к тому, кто оказался слабей.

Ничего.

Мои воины ликовали. Олав улыбался, вытирая кровь с лица. Торвард тащил связанного пленника. Братья Скель бросились в загоны — оценивать захваченное.

Крики, смех, ликование — привычная музыка победы.

Я смотрел вокруг и не чувствовал ничего.

Я победил. Я взял сильный Дом. Я убил вождя, чтобы забрать себе его воинов, земли и ресурсы. Я сделал все, что должен был.

А внутри была лишь пустота. Я не чувствовал удовлетворения. В последнее время мне казалось, что я вообще не способен чувствовать. Как будто кто-то в наказание забрал мою душу.

А может, ее никогда и не было вовсе?

14. Чужая сила

Я принялась за другие зелья, но теперь уже — под надзором Вейла.

Он не отходил от меня ни на шаг. Стоял за спиной и следил за каждым моим движением. Готовился поправлять и наставлять, если будет нужно.

— Начнем с простого: кровоостанавливающее снадобье. Всего три ингредиента: крапива, тысячелистник и корень лапчатки.

Я нашла нужные мне подписанные мешочки. Отмерила, засыпала в котелок, залила водой. Полчаса спустя процедила готовый отвар. Обычный, светло-зеленый.

Вейлр макнул палец, попробовал.

— Сделано все верно, но зелье самое обычное. Какое выходит и у меня.

— Я же говорила, — вздохнула я. — Может, с благодатью мне все-таки повезло?

— Не торопись. Попробуй теперь жаропонижающее.

Мне потребовалась ивовая кора, светлолист и мед. Я старалась четко соблюдать пропорции — Вейлр внимательно наблюдал, но не подсказывал. Тщательно перемешала, вовремя сняла с огня…

Показалось, что зелье слегка-слегка отливало золотым — эдаким легким мерцанием. Но может, в этих краях какой-то особенный мед?

Вейлр попробовал готовое зелье.

— Здесь есть искра.

— Искра?

— Примесь магии, — пояснил он. — Слабая, но есть. Но вот в чем суть — активации кристаллами не было!

Я взяла ложку и зачерпнула немного светло-зеленой, чуть мерцающей жидкости. Проглотила ее. Горьковато-сладкий вкус, травяной, немного терпкий. Ничего особенного.

— Я ничего не чувствую.

— А вот я, как целитель, вполне. Поверь на слово тому, кто с детства живет с магической силой в крови. В этом зелье есть магия.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Не устала?

— Нет.

— Тогда давай дальше.

К полудню мы перебрали с десяток рецептов, от простых до более сложных. Те зелья, которые требовали так называемой активации, по словам Вейлра, получались с “искрой”.

То есть не просто целебными и полезными, а… магическими.

— Каким-то образом ты выявляешь магический потенциал трав безо всяких кристаллов! И любых других приспособлений и ингредиентов! Это же… это просто немыслимо!

Приятно было видеть Вейлра таким взволнованными. Еще приятнее были его слова:

— О лучшей помощнице я не мог даже мечтать!

Вот только я с печалью думала о том, что в происходящем нет моей заслуги. И мое тело, и этот необычный дар принадлежали Айрис, жительнице этого мира.

Не знаю, как так вышло, ведь герцог был убежден, что забрал всю ее магию. Но ничем другим мои способности не объяснить.

Хотя бы зелья сами по себе — даже те, что не несут в себе колдовской силы — мне хорошо удаются. Тут врачебные навыки явно мне помогли.

— Знаешь что… — задумчиво проговорил Вейлр, глядя на котелок с “Золотой благодатью”. — Я это выпью.

— С ума сошел? Мы не знаем наверняка, что у меня на самом деле получилось! Ну то есть да, магия там есть… Но вдруг будут и какие-то побочные эффекты?