Увидев меня, Лейза кивнула с благодарностью в глазах.

На кухне мы обменялись молчаливыми взглядами с Доф и Альтид.

И в этот миг я вдруг осознала…

На этой жестокой земле, где мужчины видят себя на вершине мира, женщинам остается только держаться друг за друга. И, может быть, именно так мы и сможем выжить.

Выжить и отвоевать свою свободу.

Друзья, хочу напомнить вам про мою серию "Самоцветные драконы", каждая книга в которой читается отдельно! Одна из них - история пылких и сложных отношений Руби и Люциуса (но не лишенная уютных бытовых моментов)

РАЗВОД. ИСТИННАЯ ГЕНЕРАЛА-ДРАКОНА (Завершено)

“Заканчивайте это! — Не голос, а низкий рык с металлическими нотками, от которого по коже бегут мурашки. — Я и минуты лишней не хочу находиться рядом с ней”.Служитель взмахнул рукой, и золотую нить между нами с Люциусом перерезало невидимое лезвие. Я почувствовала странный, щемящий разрыв внутри. Наша связь разорвалась.Люциус Гербер развернулся так стремительно, что взметнулись полы его темного плаща. Он не бросил на меня ни единого взгляда.“Собери свои вещи и исчезни до моего возвращения”.***Я, талантливый ученый Алена Астахова, очутилась в незнакомой реальности брошенной, выставленной за дверь и нелюбимой. Мне предстоит выжить в мире, полном магии, с клеймом предательницы и без гроша в кармане. Моя единственная опора — холодная логика ученого. Главная угроза — генерал-дракон Люциус, чья красота и пылкий нрав пугают точно так же, как и притягивает.ЧИТАТЬ

33. Я хочу сбежать

Я стояла в гостевом зале. Простирая над камином озябшие руки, наблюдала за Альтид.

Старая рабыня накрывала стол для наемников и членов Дома Воргат. Ее руки дрожали от тяжести блюда с яблоками. Альтид снедала болезнь, которая с каждым днем делала ее все слабее и немощнее.

Я подошла к ней. Хотела помочь, пока мужчины не видят. Но опоздала.

Тяжелое наливное яблоко упало с блюдца. Оно угодило прямо на край стоящей на столе хрустальной пиалы и опрокинуло ее на пол.

Раздался звон стекла, разбитого на множество осколков.

Будто хищник, затаившийся в засаде, в зал влетел Воргат. Я привычно опустила глаза.

— Ты мне надоела, старая. — В голосе Воргата словно застряли кусочки льда. — Я трачу на тебя еду, а ты разбиваешь посуду, которая гораздо ценнее тебя! Ронак, отправляйся на невольничий рынок и приведи мне новую рабыню!

Новую?

Меня пронзила мысль, от которой тело занемело. Воргат хотел убить Альтид за разбитую посуду?

В глазах старухи плескалась обреченность. Каким бы ужасным ни было положение женщин в землях элькхе, каждая из них, несмотря ни на что, хотела жить.

Я не успела остановить рвущийся из горла крик.

— Подождите!

— Что ты сказала? — прорычал Воргат.

Разговаривать с мужчинами без их разрешения, разумеется, запрещалось тоже.

— Простите, господин, — выдавила я, старательно глядя в пол.

Ненавидела себя за нотки мольбы, звучащие в голосе, но иначе Воргата не задобрить.

— Я только хотела сказать… Это я разбила пиалу. Совершенно нечаянно. Я потянулась за яблоком, и оно упало.

— Ты пыталась взять еду без моего разрешения?

Воргат повысил голос, что не предвещало ничего хорошего.

— Простите, господин, — тихо повторила я.

— Значит, я недостаточно кормлю тебя?

“Да, проклятый ты скупердяй, недостаточно”.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но Воргат не позволил.

— Ты забываешь свое место, раба. — Его тон снова стал привычным, угрожающе-холодным. — Ты пыталась украсть еду — это раз. Посмела прервать меня — это два. Заступилась за другую рабыню — это три. Ронак, я отменяю предыдущий приказ. Принеси мне плеть.

Плеть.

Я смотрела в пол, чувствуя, как тело охватывает дрожь. Подняв глаза, встретилась взглядом с Альтид. Мгновения оказалось достаточно, чтобы понять: она хочет сознаться Воргату в содеянном.

Воспользовавшись тем, что элькхе отвлечен разговором с наемником, я медленно покачала головой и безмолвно прошептала: “Не надо”.

Меня Воргат не убьет. Я молода, привлекательна, и я — его новое приобретение. Ему будет попросту жаль лишиться меня так скоро. А боль…

Когда-нибудь она закончится.

— А ты чего стоишь? Накрывай на стол и убирайся. И не забудь привести зал в порядок, — обрубил ледяной голос Воргата.

— Да, господин, — хрипло ответила Альтид.

Сквозь ресницы я наблюдала за тем, как она поспешно собирает осколки с пола и уходит. С облегчением вздохнула.

Лучше плеть для меня, чем мучительная смерть для Альтид.

— Сними платье и повернись, — приказал Воргат.

Я расстегнула пуговицы рабского платья — чуть более изящного, нежели наряды остальных рабынь. Крепко прижала ткань к груди, оголяя спину.

На меня обрушилась плеть, словно жалящий, обжигающий язык. От удара на глазах проступили непрошеные слезы.

Я стиснула зубы в ожидании следующего удара плети, но его не последовало. Зато меня пронзила знакомая мучительная боль, скручивающая внутренности в тугой узел.

И снова руки Воргата тянулись ко мне. И снова фиолетовые искры плясали на кончиках пальцев.

Фиолетовый, некогда мой любимый цвет, стал для меня цветом боли.

Казалось, пытка продолжалась несколько часов, но в реальности могло пройти не больше десяти минут.

Чередуя плеть и магию, Воргат добился того, что у меня потемнело в глазах от боли. Я потеряла сознание и ускользнула в спасительную темноту.

Очнулась я в собственной постели. Лежала на животе. Спина была будто в огне.

— Выпей, полегчает, — раздался в тишине едва слышный голос.

Подавив стон, я повернула голову. Стоящая у постели Альтид протягивала мне кружку. Судя по запаху, в ней был травяной отвар.

Она сильно рисковала, пронося его сюда.

— Спасибо, — пряча взгляд, произнесла Альтид. — Не стоило заступаться за меня, но… Спасибо.

На миг забыв о боли, я слабо улыбнулась. Приятно слышать столь редкие для рабыни слова.

Взяв кружку с теплым отваром, сделала глоток.

— Господин не думал, что ты так быстро очнешься. Говорю же, ты сильная, — сказала Альтид с оттенком одобрения в голосе.

Я попыталась пожать плечами, но поморщилась от прострелившей спину боли.

— Перевернись на спину — я обработаю твои раны. Твоей волшебной мазью, которая так хорошо помогла Лейзе.

Конечно, мне ведь предстоит служить Воргату месяцы, годы или десятилетия.

До тех пор, пока какой-нибудь проступок не разозлит его до такой степени, что он захочет от меня избавиться.

Отвращение накатило волной и схлынуло, оставив лишь тошноту.

— Я хочу сбежать, — вырвалось у меня.

— Это невозможно. Бежать некуда.

Нахмурившись, я перевернулась. Спины коснулись пальцы Альтид, умело наносящие мазь на рану. Я зашипела сквозь зубы.

Прикрыв глаза, переждала, пока боль пройдет.

— Лучше умереть свободной, чем рабыней.

— Неправда, — возразила Альтид. — Неважно, как ты умрешь. Важно лишь, что твоя жизнь закончится.

— А зачем мне такое существование?

В ответ — тишина.

Я шумно выдохнула и зарылась лицом в подушку. Нужно сбежать отсюда…

Но как?

Я и сама понимала, насколько безрассудна сама мысль о побеге. Вокруг — незнакомые земли. Союзников там мне не найти. Не найти ни приют, ни помощь.

Любую беглую рабыню, которая бродит по Эль Кхара в одиночестве, убьют или пленят, едва завидев.

Раздавшиеся в тишине слова Альтид заставили меня широко распахнуть глаза. И почувствовать, как среди пепла глухого отчаяния воскресает надежда.

— Если ты твердо решила сбежать, я тебе помогу.

34. Последствия

Хаальд

После битвы на Кровавом Лугу я вернулся в хутор не просто побежденным — униженным.

Мы зализывали раны, провожали в последний путь падших собратьев, совершали вылазки на опустевший Дом Гуннара Скегга, чтобы обобрать его дочиста, чтобы забрать все причитающиеся нам трофеи.