Жаль, я не успела расспросить об этом Роуз.

Незнакомец рассматривал меня очень долго и пристально. Под его взглядом я чувствовала себя обнаженной перед лицом огромной толпы.

Челюсти против воли сжались от ненависти и отвращения.

— Слишком худа, — недовольно заметил незнакомец.

Не успела я вздохнуть с облегчением, как он добавил с усмешкой:

— Но красива.

Сильные пальцы развернули мое лицо. Я вновь опустила глаза, избегая его взгляда.

— Посмотри на меня, — с акцентом приказал ледяной голос.

В его приказе мне чудился явный подвох.

Сжав губы в тонкую линию, я едва заметно мотнула головой.

— Я сказал: посмотри на меня. Хочу увидеть твои глаза.

Закусив губу, я пыталась собраться с мыслями. Я еще не чья-то личная рабыня, но уже невольница. Могла ли я ослушаться приказа?

И что хуже? Что обернется для меня худшими последствиями?

Надо сказать, выбор у меня небольшой.

Резко вскинув глаза, я встретилась со взглядом элькхе. Ужаснулась тому, какими черными, словно сама бездна, были его глаза.

Элькхе ударил меня изо всех сил. Правую щеку обожгло пронзительной болью.

Почувствовав во рту металлический привкус крови, я поняла, что от удара прикусила язык. Зло сплюнула кровь прямо на площадь, ожидая новой пощечины, нанесенной тяжелой рукой.

Странно, но его не последовало.

Элькхе приблизил губы к моему уху и издевательски прошептал:

— Считаешь себя сильной? Я это исправлю.

Реальность все еще тонула в дымке неверия. Несмотря ни на что, не верилось, что все это происходит со мной.

Я умерла, очутилась в другом мире, была изгнана, но, по счастью, все же нашла свое место и свой путь…

А теперь меня ждала участь самой настоящей бесправной рабыни. Меня, рожденной в двадцать первом веке! Бывшего уважаемого врача!

Какая же дикость…

Элькхе повернулся к распорядителю.

— Даю десять золотых.

— Забирайте, — немедленно отозвался тот.

Знал, что больше за меня никто не предложит.

Перед моими глазами сверкнуло лезвие кинжала. Миг спустя помощник-элькхе разрезал путы за моей спиной.

Я была свободна примерно мгновение.

От моего самообладания остались жалкие крохи. Силы тоже меня покинули. Скользнув по шесту вниз, я упала на колени.

— Поднимись, — приказал голос, по холодности сравнимый лишь с арктическим ветром.

Я продолжала сидеть на деревянных досках помоста. Внезапно стало так все равно… На смену ужасу пришло упоительное ощущение безразличия.

Может, некоторые пленницы с пустыми, безучастными взглядами чувствовали именно его? Может, так и надо?

“Нельзя, Женя. Нельзя ему поддаваться. Поддашься — станешь одурманенной куклой. И никогда не сможешь сбежать из плена”.

— Я сказал, поднимайся!

С трудом, но я послушалась.

Ноги дрожали, отказываясь меня держать. Но мне пришлось подчиниться. Теперь я принадлежала ему. Варвару. Элькхе.

Устремив взгляд в пространство, я ждала наказания за промедление.

И боль пришла.

Вот только… Элькхе не наносил мне новых пощечин. Нет.

Его наказанием была магия.

Казалось, чьи-то темные руки проникают в самую душу и терзают, кромсают ее. Мучительная боль распространялась по телу. Но, что хуже всего, она была внутри.

Собственное биение сердца, ток крови и прерывистое дыхание — все приносило страдание и было окрашено в черный цвет.

Я закричала, снова падая на пол. Крик все не затихал, пока новому хозяину не надоело меня мучить.

Что это за странная магия боли и темноты? Было в ней что-то противоестественное.

Элькхе презрительно произнес:

— Запомни: отныне ты — моя рабыня. И вести себя должна соответствующе. Иначе… — Ухмылка исказила и без того отталкивающее лицо. — Думаю, продолжать не стоит.

Он был прав — не стоило. Боль — лучшее объяснение, чем обернется для меня неповиновение.

Униженная прилюдно, я не имела возможности даже взглянуть в глаза своему мучителю, чтобы не получить новое наказание.

Стиснула зубы так, что они заскрипели. Стояла, невидяще глядя перед собой.

Слезы могли бы принести мне облегчение, забрать с собой частицу страданий.

Но мои глаза оставались сухи.

29. Дом Воргат

Не знаю, сколько времени мы провели в дороге.

Я была настолько вымотана и подавлена, что умудрилась задремать. Кажется, даже пропустила момент, когда мы пересекли черту, разделяющую герцогство и Эль Кхару.

И хотя меня мучил голод, я предпочла бы, чтобы это путешествие длилось вечно.

А мой новый дом — моя новая тюрьма — всегда оставался недосягаемой целью.

Новый хозяин посадил меня на лошадь позади себя, но руки связывать не стал. Понимал, что мне никуда не деться.

В пути из разговоров сопровождающих элькхе мужчин я узнала имя того, кто меня купил.

Гаен Воргат, глава одного из враждующих в Непримиримых Землях домов.

Я заставляла себя прислушиваться к разговорам, которые вели мои враги, и запоминать все, что услышу. Поначалу было непросто различать чужую речь.

Воргат и его собеседники говорили быстро, порой перебивая друг друга. А их голоса заглушали посторонние звуки — шум ветра, топот лошадиных копыт.

Различить удавалось лишь отдельные слова и фразы. Чаще всего повторялись “наемники”, “соратники”, “битва” и “Дом Тинар”. Судя по всему, сопровождающий Воргата крепко сложенный мужчина был одним из наемников его Дома.

Стало чуть полегче, когда элькхе остановились на привал.

Они наслаждались горячей ароматной похлебкой. Мне же бросили сухую краюху хлеба, словно собаке — кость.

Но шум, заглушающий их голоса, ослаб, и разговоры стали отчетливее.

Мало-помалу из разрозненных выражений и фраз, словно диковинная головоломка, начинала складываться цельная картина.

Судя по всему, Дом Тинар давно присматривался к Дому Воргат и строил планы о нападении. И вот совсем недавно наслал на Дом моего нынешнего хозяина четырех наемников.

О самом бое ни он, ни воин не говорили — наверняка оба участвовали в нем. Однако из их беседы удалось понять финал: воинам Тинара, убивших или смертельно ранивших охранников Дома Воргат, в конце концов все же пришлось отступить.

У Воргата в распоряжении осталось лишь несколько наемников, довольно молодых и не слишком опытных — вероятно, не считая того, что сидел сейчас рядом с ним. Нанимать новых было непозволительной роскошью — Воргат сетовал, что толковые наемники стоили в разы больше почти бесполезных рабынь.

Выходит, его Дом сейчас уязвим, как никогда.

Поводом для радости это не назвать. Если на Дом Воргат нападут и убьют его главу, меня заберут как трофей. Законы элькхе явно жестоки.

Не зря их прозвали их варварами.

Оставшаяся часть пути показалась вечностью. Отчасти оттого, что лишь второй раз в жизни, не считая леса, мне пришлось ночевать под открытым небом, на голой земле.

Но не камни, впивающиеся в нежную кожу, стали причиной моей бессонницы. Не звуки дикой природы, непривычные для той, что всю жизнь прожила в большом городе. И даже не голод — сухая краюха едва смогла его утолить.

Мне казалось, что, стоит только уснуть — нет, даже закрыть глаза на мгновение, — и сам Воргат или служащий ему воин решит… скрасить мое одиночество.

От подобных мыслей к горлу подкатывала желчь, а желудок сводило спазмом.

Я никому не позволю к себе прикоснуться… вот так, против моей воли. Лучше уж умереть.

Хотя Воргат уже прикасался ко мне против моей воли — когда ударял меня по лицу.

Мои пальцы скребли остывшую за ночь землю. Этого я никогда не забуду.

И никогда не прощу.

Через несколько часов после рассвета мы прибыли в земли Гаена Воргата. Он приказал мне слезть с лошади, что я, довольно неловко, и сделала.

Взгляд устало скользнул по особняку в три этажа. Я смотрела на стены, сложенные из крупного песочного камня, на изящные деревянные решетки, закрывающие окна, на терракотовую черепицу крыши.