Наверное, мне никогда не понять элькхе. И что это за бог такой, что позволил бы своему творению умереть?

Меня не оставляли и другие мысли. Я думала, что уже успела узнать, каково это — жить среди вечно воюющих элькхе. Но что-то с Домом Торн было не так.

Увы, люди Хаальда не отличались словоохотливостью и не были столь пустоголовы, как воины Воргата. Не спешили болтать обо всем в присутствии рабынь.

Но я отчетливо ощущала растущее напряжение. С самого первого дня здесь ощущала беспокойство воинов и тревогу в их взглядах.

И тут еще нападение на Торварда, едва не окончившееся его смертью…

Угроза, нависающая над Домом Торн, чувствовалась куда острее. Опасность, грозящая каждому из находящихся здесь, казалась ближе.

Здесь нельзя расслабляться ни на минуту. Надо быть готовой ко всему.

Потому я всегда носила с собой кольцо Вейлра и хотя бы одно исцеляющее снадобье. Мало ли что произойдет…

Чтобы его было легче спрятать, повышала концентрацию полезных веществ, экспериментируя со временем варки и добавлением дополнительных ингредиентов.

К счастью и к моему неослабевающему изумлению, над душой у меня никто не стоял. Единственное, зелья, которые я давала раненым воинам, поначалу пробовал один из пленников Хаальда.

Кажется, он всерьез подозревал, что я могу “невзначай” приготовить яд. Но после того, как я полностью исцелила от ожогов Знающего и поставила на ноги Герду, проверки прекратились.

Свежее зелье я забрала с собой. И только теперь направилась в барак.

Лейза налетела на меня, едва я появилась на пороге.

— Ты слышала, что случилось?

Значит, слухи добрались уже сюда. Впрочем, неудивительно.

— Да. Я там была.

— Это правда, что господин спас Торварда магией света? — напряженно спросила Альтид.

— Да.

Рабыни переглянулись.

— Это ведь хорошо? — неуверенно спросила Лейза. — Ну, что в господине есть светлый дар?

— Ничего хорошего, — буркнула Доф. — Здесь царствует Ульгр, дитя. Не Галатия. Если его воины решат, что он предатель и молится чужим богам, может начаться междоусобица. Ты и представить себе не можешь, насколько в Эль Кхаре почитают этого проклятого женоненавистника.

Полагаю, это она об Ульгре.

Мысли упорно не давали мне покоя.

С той поры, как Хаальд отвел меня к Герде и велел помочь, он разрешил мне проведывать ее в любое время.

Чем я сейчас и воспользовалась.

Старуха находилась в своей комнате. Однако она не спала и даже не лежала. Видно, затяжной “постельный режим” ей уже порядком надоел.

Так что она с клюкой прохаживалась вдоль окна. И явно пребывала в задумчивости.

— Вы все видели, — выдохнула я.

— Как и ты. — Герда повернула голову. — Ты поэтому пришла?

— Да. Как в Хаальде могла проснуться сила света? — выпалила я. — Он же элькхе!

Сомневаюсь, что он и впрямь молился Галатии.

— Он наполовину даневиец. Его мать была родом из тех земель.

Я видела Даневию на карте — она являлась частью Империи Инвиктус. Полагаю, там чтили Галатию.

— Но дело не только в крови, ведь даже в полукровках никогда не просыпался ее дар. — Остановившись, Герда прикрыла глаза. — Я думаю, в нем сила эфирного дракона.

— Кого?

— Эфирные драконы — истинные вестники богини магии и света.

Я сглотнула, невольно вспомнив дракона, пролетающего в лесу надо мной. Однако Герда будто прочла мои мысли.

— Они не оборачиваются драконами, но они — светоносцы. Пределов их сил я не знаю. Знаю лишь, что среди элькхе никогда не было эфирных драконов.

— Почему вы думаете, что он — д-дракон? — чуть запнувшись, спросила я.

Не знаю, почему, но я испытала облегчение от того, что у таких, как Хаальд (предположительно), нет животной формы. Он ведь и без того огромный!

Страшно представить, каким бы устрашающим драконом он стал.

Герда помолчала, постукивая клюкой о пол.

— Этот дар проснулся в Хаальде, когда погибла вся его семья. Думаю, что от отчаяния, от боли, от невозможности защитить близких в нем что-то прорвалось. Помню, когда мы уже оторвались от преследователей, он забрался на какой-то холм. Стоял на коленях и оттуда, с высоты, смотрел на пепелище, которое еще час назад было его домом.

У меня мурашки побежали по коже от этой картины.

— И вдруг за его спиной распустились крылья. Крылья, сотканные из света — чистого, белого, ослепительного. Не думаю, что он видел их. Думается мне, он видел лишь тот свет, что исходил от его ладоней.

У меня перехватило дыхание.

— Но потом все погасло. Он отказался от божественного дара и этих прекрасных крыльев. И с тех пор не позволял мне даже заикаться о нем.

Я молчала, переваривая услышанное.

Эфирный дракон. Светоносец с крыльями за спиной.

Он отказался от всего этого ради мести Дому, который забрал у него все.

— Хаальд снова испытал ту же боль, что и тогда, — тихо проговорила я. — Только теперь его сердце болело за Торварда. И дар прорвался снова. Но что теперь будет?

Герда покачала головой.

— Не знаю, девочка. Но одно знаю точно: Хаальд не может больше игнорировать это. Ему придется выбирать: принять этот дар…

— Или заглушить его снова, — закончила я за нее.

И этот выбор может стоить ему всего. Возрожденного однажды Дома, соратников, главной цели.

А может, и жизни.

46. Любовь - это слабость

После случившегося напряжение во владениях Хаальда стало ощущаться еще острей. И дело теперь вовсе не в угрозе нападения очередного воинственного Дома.

Дело в самом хозяине хутора.

Воины переговаривались вполголоса, поглядывали на Хаальда, когда он проходил мимо, а то и вовсе замолкали, как будто говорили именно о нем. Настроения это ему явно не прибавляло.

Мрачный, как туча, он порой смотрел так, будто его взгляд мог обратить тебя в камень.

Атмосфера накалилась до предела. Казалось, еще чуть-чуть, и воздух заискрит.

Я чувствовала это всеми фибрами души. Особенно когда Торвард и Хаальд оказывались рядом.

Они не ссорились. Они вообще перестали разговаривать. Просто смотрели друг на друга и расходились по разным сторонам.

— Раньше они горой стояли друг за друга, — вздохнула Кэтрин, когда мы вместе убирали со стола. — А теперь...

Она покачала головой.

Я изумилась. Рабыня что, сочувствует Хаальду, своему хозяину?

И все же до чего странны нравы элькхе. Люди Хаальда явно не могли смириться с тем, что в нем есть свет.

А ведь мне всегда казалось, что свет — это что-то хорошее. Чистое, животворящее, исцеляющее, несущее тепло и добро.

Но у элькхе все как будто перевернуто с ног на голову. Что и говорить — они преданы богу, который дарует им способность причинять боль и уверяет, что женщины — это отребье или, в лучшем случае, приложение к мужчине.

Куда больше меня беспокоило то, что Герде резко стало хуже.

Я приходила к ней каждый день, готовила для нее все новые отвары. Общие целительные, от тошноты и изжоги, обезболивающие от дискомфорта в животе. Как и Благодать, они помогали, но лишь на время.

Болезнь возвращалась, высасывая из Герды последние силы.

Я перепробовала все подходящие зелья из книги Вейлра. Все, что могла приготовить из скудного арсенала местных трав.

Ничего не работало. Герда таяла на глазах.

Однажды Хаальд настиг меня в коридоре.

Он был в ярости. Это читалось в каждом движении, в том, как раздувались его ноздри, как он сжимал кулаки.

В два широких шага Хаальд настиг меня и прижал к стене. Его рука лежала на моей шее. Не сдавливала, но держала крепко, не давая вывернуться и сбежать.

— Ты делаешь недостаточно, — прорычал он. — Она угасает. А ты... просто смотришь!

— Отпусти, — глядя ему в глаза, отчеканила я.

Хаальд не шелохнулся. Я сощурилась.

— Если убьешь меня, думаешь, станет легче?

Не знаю, почему во мне не было страха. Неужели из-за света в его душе? Из-за того, что его отметила Галатия?