Жрец подошел ко мне. Его выцветшие, водянистые глаза смотрели на меня без всякой злобы. Скорее, с брезгливым сожалением, будто я — жалкая оборванка, попавшаяся на его пути и лепечущая что-то безумное.

Он простер надо мной руки, закрыл глаза и забормотал что-то на незнакомом мне языке.

Тишина в комнате стала оглушительной. Я стояла ни жива ни мертва. Прошло несколько секунд, которые показались мне вечностью.

Жрец открыл глаза.

— Она и впрямь пуста, как яичная скорлупка. В ней — ни капли магии. Нет даже самой слабой искры.

Я стиснула зубы. Можешь поблагодарить за это своего “великого герцога”.

Рейвен за спиной жреца довольно улыбнулся. А тот снова воздел руки.

— Во имя Сестры Сердец, светлой богини любви и супружества, я разрываю узы, связывающие эти две души! Да будут они свободны идти своими путями врозь!

Мое запястье обожгло огнем. На коже проявился тонкий, светящийся золотой обруч, который тут же с тихим звоном рассыпался на тысячи золотых искр. Они взметнулись вверх и погасли, не долетев до потолка.

Вот оно, еще одно проявление магии. Значит, то, что я видела — сияние в глазах и на руках Рейвена — мне не почудилось.

Магия существует. И она была у Айрис. А этот козел каким-то образом высосал ее до капли.

Жрец поклонился герцогу и, бросив на меня короткий, равнодушный взгляд, вышел прочь.

Муж — бывший муж — повернулся ко мне. Его лицо больше не изображало страдания. Оно было жестоким и холодным.

— А теперь убирайся, — сказал Рейвен, чеканя каждое слово. — Ты мне больше не нужна.

2. Изгнанница

— Куда мне идти?

Я тут же разозлилась на себя за то, как жалобно прозвучал мой голос.

Но во мне сейчас говорил даже не страх. Я все еще не могла поверить в то, в какой ситуации оказалась.

Рядом со мной — человек, которого за кражу столь бесценной вещи, как магическая сила, по-хорошему стоило бы упечь в тюрьму.

Вот только он — герцог, и скорее упечет туда меня.

Без магии, без золотистого свечения в глазах Рейвен выглядел просто красивым мерзавцем. Но я-то уже знала, на что он способен.

— Убирайся из моего дома, — повторил Рейвен ледяным тоном. — Немедленно.

Мой бывший муж даже не взглянул на меня. Поправлял манжету на тунике, стряхивал с нее невидимые пылинки. Ну конечно, ведь ему предстояла встреча с возлюбленной. Для Клариссы он должен быть идеален.

Гордость и чувство собственного достоинства призывали уйти, громко хлопнув дверью. Однако был еще инстинкт самосохранения.

Я лихорадочно соображала. Чужое тело. Чужой, совершенно незнакомый мне мир. Мир, в котором существует магия.

А значит, все мои прежние знания ничего не стоят. Здесь другие законы, другие правила. И возможность угодить в ловушку возрастает стократ.

Быть выброшенной на улицу без средств к существованию — прямая дорога к собственной гибели.

Я должна выторговать себе хоть что-нибудь. Воззвать если не к состраданию Рейвена, то к его чести.

— Подожди. — Я сделала шаг к нему, и он дернулся, словно я была прокаженной. — Дай мне хотя бы забрать свои вещи.

— Вещи? Здесь нет ничего твоего, Айрис. Все здесь принадлежит мне. Ты пришла в этот дом с пустыми руками — с пустыми и уйдешь.

Проклятье. Я даже не могла понять, говорит ли он правду, или нет. У меня не было ни единого воспоминания из жизни Айрис.

— Тогда дай мне денег! Ты не можешь просто вышвырнуть меня на улицу, как…

— Как что? — усмехнувшись, перебил Рейвен. — Как отребье? Пустышку? Лгунью? Могу. И делаю.

— Тогда я расскажу всем желающим, что ты со мной сделал, — выпалила я.

Наверное, шантажировать герцога, не будучи способной дать ему отпор, не самая здравая идея. Но во мне говорила злость.

На этот раз инстинкт самосохранения меня подвел.

Рейвен двинулся ко мне так быстро, что я не успела отшатнуться. Пальцы герцога впились мне в подбородок, сжали до хруста, заставляя смотреть в эти жуткие черные глаза.

Боль прострелила челюсть, на глазах сами собой выступили слезы. Но взгляда я не отвела.

Я запомню этот момент. Он даст мне силы бороться.

— Слушай меня внимательно, — наклонившись, прошипел Рейвен. Теперь он почти касался губами моего уха. — Если ты попытаешься рассказать кому-нибудь о том, что здесь случилось, тебе не поздоровится. Я найду тебя даже под землей.

Он сжал пальцы сильнее. Я стиснула зубы, с трудом сдерживая протестующий стон.

— И подумай сама, дуреха, кому поверят люди? Тебе, безродной девице, разведенке, лгунье, чья ложь подтверждена самим жрецом? Или мне, Рейвену Легранду? Человеку, чье слово в герцогстве — закон? Я сам здесь закон, слышишь?

Я похолодела.

И в моем мире люди, в руках которых находилась власть, развращены ею и способны на многое. А Рейвен, в отличие от земных политиков и олигархов, еще и владеет какой-то противоестественной магией.

Если он смог вытянуть из меня — из Айрис — дар… То может и убить.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Кларисса. Ее щеки горели румянцем, глаза блестели.

— Рейвен, любимый! Ты наконец свободен?

— Да, любовь моя. — Его голос мгновенно потеплел. — Мы разведены. Больше ничто не стоит между нами.

Герцог медленно убрал пальцы с моего подбородка. Я до сих пор ощущала давление на коже. Наверняка останутся синяки.

— Что такое? — сморщила носик Кларисса, переведя взгляд на меня.

— Представь себе, эта беспомощная дура вздумала мне угрожать, — презрительно усмехнулся Рейвен.

Кларисса рассмеялась. Легко и звонко, словно он рассказал забавную шутку.

— И что ты ей сказал?

— Что она никто, — пожал плечами герцог. — И угрозы ее так же пусты, как она сама.

И снова чувство, что меня в этой комнате нет. Впрочем, для них Айрис и впрямь была пустым местом.

Несправедливо, но поделать с этим я уже ничего не могла.

Кларисса подошла к Рейвену, положила голову ему на плечо. Красивая, как фарфоровая статуэтка.

— Избавься от нее, — велела она. — Навсегда.

Безжалостно и равнодушно, как будто речь шла о мусоре.

У меня сердце ухнуло в пятки.

Рейвен расхохотался. Повернувшись к возлюбленной, он нежно, почти благоговейно провел пальцем по ее щеке.

— Не могу, любовь моя. Если это как-то всплывет, наши планы окажутся под угрозой. А я не позволю, чтобы твоя репутация пострадала из-за этого ничтожества.

— Но я не хочу, чтобы она оставалась в городе! — надула губки Кларисса. — Ты что, позволишь ей жить как ни в чем не бывало?

Она говорила так, будто преступница, обманщица и изменщица из нас троих — именно я.

Рейвен задумчиво взглянул на меня. В глазах — лишь холодный расчет и ни толики сострадания.

— Ты права, ей нечего делать в моем городе. Я избавлюсь от нее.

Герцог схватил меня за локоть и потащил за собой.

Сначала — прочь из комнаты, затем — по лестнице вниз. Я спотыкалась, цепляясь за длинный подол чужого платья, но он не обращал внимания. Тащил волоком, как мешок с картошкой.

Мы миновали роскошный холл с высокими колоннами, парадную лестницу и оказались во внутреннем дворе. Я мельком увидела аккуратные клумбы, фонтан в виде дракона, и несколько слуг, замерших при нашем появлении.

У крыльца ждал экипаж. Запряженный парой вороных, лакированный, с гербом на дверце — серебряный ворон на черном поле.

Рейвен рывком открыл дверцу и впихнул меня внутрь. Я больно ударилась плечом о деревянную стенку. Усилием воли подавила вскрик.

Кларисса вышла за нами во двор. Герцог обернулся к ней, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Долго, сладко, не обращая внимания на слуг. А те стояли, потупив взгляды в землю, делая вид, что ничего не видят.

Я сидела в экипаже и смотрела на эту сцену через открытую дверь.

Как долго это продолжалось?

Неужели все пять лет эта молодая женщина, в чье тело я попала, жила во лжи? Сколько ночей провела одна, пока муж развлекался с другой? Сколько раз смотрела в эти равнодушные лица слуг, готовых заискивать перед ее мужем и покрывать его измены?