— Прошу тебя, Рейвен, нет!

Полный отчаяния крик звенел в моей голове.

Кажется, кричала я сама. Незнакомым, слишком звонким и молодым голосом.

Следом пришла жгучая боль в груди. Как будто в сердце мне вонзили раскаленную иглу.

Глаза застилала пелена. Ладони упирались во что-то холодное и гладкое — камень. Я стояла на коленях?

Где я?

Вдох. Выдох.

Я заставила себя дышать ровно, как учили на курсах по медитации, которые я забросила через неделю.

Боль медленно отступала, оставляя после себя противную, тянущую пустоту. Я моргнула, прогоняя пелену. Подняла голову и забыла, как дышать.

Я стояла на коленях посреди большой комнаты. Высокие стрельчатые окна, каменные стены, украшенные гобеленами, старинная мебель. В камине уютно потрескивал огонь.

Это не мой дом.

Кажется, это даже не мой век.

А передо мной застыл незнакомый мужчина. Высокий, темноволосый, с точеным профилем. Резкая линия челюсти, прямой нос, красиво очерченные губы. На нем — расшитая серебром темно-синяя туника, брюки и высокие сапоги из мягкой кожи.

Я моргнула, но видение не рассеялось. Вероятно, это и есть Рейвен, которого я о чем-то молила? Но о чем?

Однако в комнате он был не один. Рейвен замер напротив девушки — молодой, невероятно красивой, с копной светлых волос, рассыпавшихся по плечам. Его ладони покоились на ее округлившемся животе — месяцев пять-шесть беременности.

Но не это заставило меня задержать дыхание. Руки Рейвена светились. От них струилось мягкое золотистое сияние, мягко перетекающее в девушку.

Это что, какое-то колдовство?

Моя научная картина мира готова была разлететься на осколки.

Если, конечно, все это — не затянувшийся сон.

— Теперь наш ребенок обязательно появится на свет, — прошептал Рейвен.

Почему-то от нежности в его голосе у меня щемило сердце.

А вот девушка осталась равнодушна. Кривя губы, смотрела на меня.

— А она? Что будет с ней?

И нет, в ее голосе не было ни толики беспокойства. Скорее, некая кровожадность, от которой мне стало не по себе.

Рейвен повернул голову. Наши взгляды встретились.

Я ахнула. Его глаза сияли тем же золотистым светом, какое прежде исходило от его рук. Но во взгляде — ни капли тепла. Только брезгливость.

— Она теперь пустышка. Пустая оболочка.

Рейвен говорил так, словно меня здесь не было. Ненависть в его голосе обжигала.

— Да еще и ребенка за пять лет брака родить мне так и не сумела. Ясно дело, порченая. Любой жрец почтет за благо разорвать нашу связь.

Пять лет брака?! Да я в жизни замужем не была!

Я покачала головой, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Что здесь происходит?

Последнее, что я помнила — родные стены больницы. Белый свет ламп, усталость после смены… И укол в сердце, когда я выходила из ординаторской. Резкий, болезненный, заставивший мои ноги подкоситься. А потом — темнота.

И вот я здесь.

Рейвен и незнакомка переглянулись.

— Ты еще спрашиваешь? — неприязненно спросил он.

С явной неохотой оставив девушку, шагнул ко мне. Он двигался плавно, стремительно, словно заприметивший добычу хищник.

Остановившись в двух шагах, Рейвен смотрел на меня сверху вниз, как на нашкодившего щенка. Сияние из его глаз ушло, они стали пугающе темными, почти черными.

От Рейвена пахло кисловатым вином и дорогой кожей. Запах, от которого меня замутило.

Хотя вполне возможно, что меня мутило от него самого.

— Я устал притворяться, Айрис. Я больше не могу терпеть тебя рядом с собой. Кроме того… Без твоей силы Кларисса не смогла бы выносить моего ребенка. А ты все равно не пользовалась своим даром. — Он скривился. — Неумеха. Трусиха, боящаяся каждой тени. Тебя пугала даже собственная магия!

Я потерла пальцами виски.

Итак, если отложить в сторону эмоции, то что мы имеем?

Этот мужчина, Рейвен, — муж Айрис, в теле которой я оказалась. Светловолосая красавица Кларисса — любовница, которая беременна от него. В отличие от законной жены Рейвен любит ее.

Настолько, что забрал у Айрис магическую силу и отдал Клариссе. Каким-то образом она должна помочь ребенку Клариссы появиться на свет.

Вот же скотина!

Во мне вскипела такая злость, что я начисто забыла про страх. С трудом поднялась на ватные ноги, опираясь рукой о стену. Ужасно хотелось влепить Рейвену пару звонких оплеух.

“Это не моя жизнь, — напомнила себе я. — Что бы тут ни происходило…”

Или... уже моя?

Я опустошенно смотрела на свои руки.

Молодые, тонкие, с длинными пальцами, без единой мозоли и возрастных пигментных пятен, который покрывал мои собственные.

Окинула взглядом изящное старинное платье, облегающее хрупкую фигурку. Прошептала:

— Я и правда Айрис.

А значит, все ее проблемы — ненависть мужа, украденная у меня магия, переданная его любовнице, грядущий развод — теперь тоже мои.

Происходящее едва укладывалось у меня в голове. Я — не Евгения Петровна Аксакова, опытный реаниматолог, а некая Айрис из мира, в котором существует магия.

И мужчины-изменщики, способные эту магию у тебя отнять.

Рейвен и Кларисса снова переглянулись. На этот раз в их взглядах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Совсем с катушек съехала, — констатировала Кларисса.

Подошла к Рейвену, взяла его под руку. Даже не взглянув в мою сторону, они вышли из комнаты.

Дверь захлопнулась. Миг спустя в ней провернули ключ.

Я сползла по стене на пол. В висках стучало. Может, это все-таки сон? Галлюцинация? Последствие удара в больнице?

Но все казалось таким настоящим…

Я зажмурилась, приказывая себе проснуться. Или прийти в себя.

Ничего не произошло.

Несколько минут спустя я снова услышала за дверью шаги. Поднялась, по крохам собирая достоинство. Не хочу, чтобы эта сволочь застала меня опустошенной, отчаявшейся, обессиленной.

Когда дверь распахнулась, стало ясно, что вернулся Рейвен не один. И не с Клариссой.

Рядом с ним семенил тощий лысоватый человечек в длинном белоснежном балахоне. На его груди поблескивала брошь в виде двух переплетенных колец.

Кажется, муж Айрис упоминал какого-то жреца… Полагаю, это он.

Быстро же Рейвен нашел его. Так не терпелось избавиться от этого брака? И от меня самой.

— Эта женщина, которую я называл любимой, которую, невзирая на ее низкий статус, сделал частью великого рода Легранд, опозорила меня. Она лгала мне с первого дня.

В надломленном голосе Рейвена — печаль и сожаление. Еще немного, и он начнет заламывать руки.

— Айрис убеждала меня, что в ней есть магия. Но все это были лишь трюки, дешевые фокусы, чтобы завладеть моим титулом и состоянием. Я поймал ее на лжи, и понял — магии в ней никогда не было.

— Это ложь! Ты сам забрал мою силу! — захлебываясь от возмущения, воскликнула я.

— Каждый младенец Фэйлана знает: дар дается при рождении и уходит лишь со смертью, — сузив глаза, отчеканил Рейвен. — Его нельзя забрать, глупая ты женщина.

Жрец покачал головой, глядя на меня с отчетливым неодобрением.

— Дитя мое, клевета на супруга — тяжкий грех.

— Клевета?! — Внутри закипало от бессильной ярости. — Я видела своими глазами, как он забрал мой дар! Его руки светились и глаза тоже!

Да, аргументы так себе, но во мне в этот миг говорили эмоции.

— И он передал мою силу своей беременной любовнице!

В глазах жреца застыл шок. Ну вот, я наконец его зацепила…

— Советую вам замолчать, — понизив голос, угрожающим тоном произнес он. — У его светлости господина Легранда, нашего великого герцога, безупречная репутация. Ваши беспомощные попытки очернить его обречены на провал.

Герцога? Проклятье.

Рейвен театрально всплеснул руками, глядя на жреца.

— Видите, с чем мне приходится иметь дело? — Он вздохнул с видом мученика. — Пять лет я пытался спасти наш брак во имя Сестры Сердец. Я был предан жене, надеялся, что сумею исцелить ее душу своей любовью. Но обман Айрис стал последней каплей. Она не просто лгунья. Она безумна. Прошу вас, освободите меня от этого бремени.