Месть была моей целью. Смыслом всей моей жизни. Единственной правдой, которую я знал.

И теперь сын моего кровного врага стоял передо мной и спрашивал: готов ли я забыть о ней?

Я вспоминал о матери. О ее взгляде, когда она поняла, что все кончено. О братьях, чьи голоса я слышал в огне. Об отце, который умер, защищая нас.

Я думал о всех тех воинах, которые пришли ко мне и стали частью Дома Торн. О словах Евгении: “Ты можешь быть другим”.

Думал о том, что если продолжу идти путем мести и убью Раена, то обесценю все, что проповедовал последнее время.

Ведь жажда возмездия — одна из причин того, что война в Эль Кхаре не смолкает.

Да, многих элькхе ведет цель показать себя достойным перед Ульгром. Но что происходит дальше?

Насилие порождает насилие.

Один Дом уничтожает другой. Один вождь лишает другого отца или сына. Тот, собрав силы, приходит мстить. И конца и края этому нет.

Потому что замкнутый круг не разорвать, если не сделать первый шаг.

— Да, — хрипло сказал я.

Я ощущал вес одного-единственного слова. Произнести его было невероятно тяжело. Почти невозможно.

И все же я нашел в себе силы пойти дальше.

— Я готов забыть о нашей вражде. Готов отказаться от кровной мести, если Дом Соро станет союзником Дома Торн.

Гул волной прокатился по залу. Многие воины смотрели на меня с изумлением. Многие понимали, что это значит для меня.

— Тогда и я готов стать союзником Дома Торн, — сдержанно кивнул Раен. — Мы не обязаны продолжать войну наших отцов. Не обязаны повторять их ошибки.

Он шагнул вперед, протягивая руку. Я смотрел на его ладонь, едва веря в происходящее. Тряхнув головой, протянул в ответ.

Мы сжали запястья друг друга — так, как делают вожди, когда заключают союз.

Я смотрел на свою руку, сжимающую руку сына врага. Я только что отринул, отпустил что-то, чем жил всю свою жизнь.

— Мы начнем все сначала, — хрипло сказал я, глядя в глаза Раена. — И проложим свой собственный путь.

Посмотрим, куда он нас приведет.

61. Моя женщина

Каждый день из разговоров воинов я узнавала вести о происходящем в Доме Торн. О торговле, об очередном нападении на Хаальда, о новых союзах с другими вождями.

Но одно имя привлекло мое внимание больше прочих.

Раен Соро.

Говорят, Хаальд, недавно вернувшийся с большого собрания, заключил с ним союз.

Соро. Старший сын того самого вождя, который когда-то стер с лица земли родной дом Хаальда. Убил его родителей. Разрушил все, что ему было дорого.

Однако Хаальд смог себя превозмочь и заключить с ним союз.

Если вождь элькхе способен на прощение, способен забыть о разрушающей мести — это хороший знак.

Еще одно доказательство грядущих перемен. Как и дар Галатии, который принял Хаальд, и тем самым пошел против всех.

Может быть, мир жестоких варваров действительно возможно изменить.

Я пришла в лабораторию, едва за окнами забрезжил рассвет. А проснулась и того раньше. Хотела разобрать новые рецепты из книги. Выбрать, какие зелья мы будем готовить на этой неделе, и решить, какие травы заказывать.

Я сидела над книгой, делала пометки, когда почувствовала на себе чужой взгляд.

Улыбнулась. Я хорошо знала, кому он принадлежит.

Всякий раз, когда Хаальд заходил в лабораторию проверить, как идет работа, женщины замечали, что он подолгу задерживал взгляд на мне.

И я ощущала его как-то особенно остро.

Может, дело в силе Галатии, которая связывала нас. А может, в чем-то другом.

— Все в порядке? — спросила я, не отрываясь от книги.

Тишина. Потом хриплое: “Нет”.

Я взволнованно обернулась.

Хаальд стоял в дверях. В простой рубахе, с распущенными волосами. Его глаза странно горели.

— Что случилось?

Он порывисто шагнул в комнату.

— Меня тянет к тебе, — глухо сказал он. — Я постоянно ловлю себя на том, что ищу тебя взглядом. Прислушиваюсь, надеясь услышать твой голос.

Я смотрела на него, не дыша.

— Я элькхе. Я вождь. Я в шаге от серьезных перемен. Я должен думать только о них. О будущем Дома Торн. О будущем всей Эль Кхары. Так почему я не могу выкинуть тебя из головы?

Я набрала в легкие воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

Прыгну — и будь что будет.

— А почему я не могу перестать думать о вас? — выдохнула я.

Хаальд смотрел на меня так, будто не мог поверить в услышанное.

Не знаю, кто сделал первый шаг.

Не помню, как оказалась в его руках и как его губы нашли мои.

Хаальд целовал меня жадно, почти грубо, будто долго мечтал об этом и теперь не мог остановиться. Или просто не умел иначе.

Я отвечала ему, растворялась в нем, в его руках и его дыхании.

Мы целовались, пока не кончилось дыхание. Отстранились, тяжело дыша, с пылающими губами.

— Так не может продолжаться, — хрипло сказал Хаальд.

Мое сердце заледенело. На миг перестало биться.

Сейчас он скажет, что мы не можем быть вместе. Что я — рабыня, а он — мой господин.

— Евгения, — он неожиданно мягко взял меня за плечи, — ты свободна.

— Что? — изумилась я.

— Прости меня. Я должен был сделать это раньше. Я просто… не мог тебя отпустить. Но теперь ты свободна. Если хочешь, можешь вернуться в Даневию… или отправиться куда-то еще. Я больше не буду тебя держать. Не имею права.

Я смотрела в его темные глаза и будто падала в бездну.

Свобода. То, о чем я мечтала с самого первого дня, как оказалась в Эль Кхаре.

Хаальд дарил мне ее.

— Я хочу остаться.

— Ты… что? Почему?

— Потому что здесь я нужна. Потому что здесь я могу что-то менять. И видеть, как ты меняешь мир. И мое сердце здесь, рядом с тобой.

Он ошеломленно молчал. Провел ладонями по моим плечам и рукам, заправил выбившиеся волосы.

— Рабыней ты не останешься, — твердо сказал он. — Я освобожу тебя от этого клейма.

Закусив губу, я покачала головой.

— Хаальд… Я не хочу быть какой-то… фавориткой. Я отказываюсь от твоего предложения. Если только…

— Что? — нахмурился он.

— Если только ты не подаришь свободу и другим рабыням. — Я вскинула голову. —Пусть они будут служанками. Но не рабынями. Не собственностью. Не вещью. Вольными уйти, если пожелают.

Хаальд шумно выдохнул.

Я понимала, что многое прошу от него. Это серьезный шаг даже сейчас, в самый разгар перемен. Многие воины могут воспротивиться. Это может помешать ему завоевывать симпатию других, ведь среди элькхе подобное не принято.

Одним неверно принятым решением Хаальд может поставить под удар все, что строил.

Но и оставить все это так я не могла. Не могла просто наслаждаться ролью свободной женщины. И знать, что случилось это лишь потому, что в меня влюбился вождь-элькхе.

А другим так не повезло.

Хаальд протянул мне руку. Я понимала, что именно это значит. Без колебаний вложила в его широкую ладонь свою.

Он легонько сжал мои пальцы.

— Идем.

Мы вышли из главного дома. Хаальд велел одному из караульных созвать всех — ударить в колокол.

Когда это случилось, во двор начали стягиваться люди. Заспанные воины, женщины, рабыни. Астрид вскинула брови, глядя на нас. Лейза пихнула Доф в плечо и указала на наши переплетенные руки.

Я чувствовала себя неуютно под прицелом десятков взглядов. Не привыкла к столь пристальному вниманию. Но стояла, держа спину прямой, а подбородок приподнятым.

— С сегодняшнего дня Евгения — не рабыня, — громогласно объявил Хаальд. — Она — главная лекарка Дома Торн и… моя женщина.

У меня перехватило дыхание.

Мне бы возмутиться такому собственничеству… Но то, с какой гордостью и нежностью Хаальд говорил это и с каким теплом смотрел на меня, согревало.

В череде удивленных лиц я увидела Герду. Она стояла, опираясь на палку, и одобрительно улыбалась. Тревоги в ее глазах больше не было.

Но Хаальд свою речь еще не закончил.