Роуз развернулась ко мне — потрясенной, окаменевшей. В ее широко раскрытых глазах застыло восхищение. Нет, даже благоговение.

— Твой путь освещен звездами, — прошептала она. — Тебе благоволит сама Галатия.

Что, полагаю, означало нечто вроде “Ты счастливица. Тебе улыбается удача”.

Хотелось бы мне в это верить, вот только перед глазами упрямо вставало лицо герцога. Он уже дважды превращал мою жизнь в кошмар. К слову о нем…

Точнее, о его цепном псе. Я отыскала в толпе герцогского охранника. Знает ли он, что во мне есть магическая сила?

В подвале его не было, но он был, когда кто-то из жителей деревни сказал, будто я каким-то образом помогала Вейлру исцелять. И ярость Рейвена…

Сложил ли охранник два и два? Попытается ли вмешаться?

С одной стороны ему это совершенно ни к чему. Деньги за мою продажу получает не он. Но я до сих пор не понимала связи между элькхе Кьярго и герцогом Леграндом, представителями разных народов, один из которых был обычным подданным Эль Кхары, а другой — правителем собственного владения.

Что если охраннику было выгодно выслужиться перед Кьярго? Для укрепления их загадочного союза с герцогом?

Однако… На лице охранника я заметила лишь легкое оживление, вызванное смертью Видящего. Которую, судя по всему, никто не предполагал. А в остальном взгляд был пустым.

А несколько напряженных минут спустя оживление сменилось скукой.

Он или ничего не знал, или считал, что это не его дело.

Волна облегчения накрыла меня с головой. Неужели мне и впрямь улыбнулась удача?

Я повернулась к Роуз, на лице которой появилась бледная, неуверенная улыбка. Тяжело сглотнув, улыбнулась ей.

Это еще не победа, конечно. Не спасение от неизбежного клейма рабыни.

Но уже кое-что.

26. Торги

Хаос, воцарившийся после смерти Видящего, понемногу улегся.

Тело унесли. Разговоры взволнованных и испуганных рабынь смолкли.

Я пошевелила руками — они начали затекать. В очередной раз посмотрела на элькхе, ожидающих официального начала торгов.

От них волнами исходили предвкушение и нетерпение. От их оценивающих, алчных взглядов все внутри переворачивалось.

Элькхе не терпелось приобрести живое существо, которое будет беспрекословно подчиняться их приказам.

Они дождались. Вышедший на помост распорядитель объявил начало торгов.

Белокурая пленница, что неудивительно, оказалась нарасхват. Многие элькхе желали заполучить столь красивую рабыню, способную выносить здоровое дитя.

Лицо ее было бледным, розовые губы — искусанными.

Наконец устроитель торгов объявил:

— Эта рабыня достается дому Браха.

Ее вскрик, наверняка не последний за этот долгий день, разнесся над площадью.

Двух рабынь после нее отдали в обеспеченные дома, если судить по деньгам, которые за них заплатили — десять и пятнадцать золотых монет.

Пленниц дозволялось рассматривать вблизи, и этим правом нередко пользовались. Так, к одной из женщин подошел мужчина, чье одеяние заставило меня похолодеть.

Черный балахон и серебряная маска, полностью закрывающее лицо.

— Кто это? — прошептала я.

По симпатичному лицу Роуз будто пробежала рябь — смесь брезгливости и страха.

— Знающие. Они — одни из самых жестоких эллинес.

— Как элькхе? — неприязненно усмехнулась я. — Те, что ни во что не ставят женщин и продают их как вещь?

Впрочем, как оказалось, и жители загадочной страны Эллас не прочь приобрести себе рабынь.

— Некоторые Знающие — куда хуже. Они немы. Но считают унизительным объясняться с другими при помощи записей, а не языка жестов. И, поговаривают, очень охотно вымещают свою злобу на тех, кто его не знает.

Я помрачнела. Увы, я не владела им даже в родном мире.

Значит, мне никак нельзя угодить в капкан к одному из них.

— Мне кажется, у Знающих скверный характер еще и из-за дара богини разума Метис. Того, что позволяет им читать мысли других людей. Зачастую не самых лестных.

— Телепатия, — ахнула я.

Роуз кивнула, не отрывая взгляда от Знающего, застывшего напротив одной из пленниц.

— Они так же охотно карают других за неподобающие мысли. А еще, по слухам, Знающие на редкость уродливы.

— Вот почему они носят маску, — поняла я. — Дай угадаю: это из-за жертвенности магии Эллас?

— Угадала, — совсем невесело улыбнулась Роуз. — Богиня Метис очень коварна… и обозлена на весь мужской род. Может, ее кто из богов обидел, а может, она видит, на что способны смертные мужчины… Как бы то ни было, за свой дар она забирает не только способность говорить. У мужчин-Знающих она крадет красоту, тогда как женщинам милостиво ее оставляет.

Я нервно передернула плечами. Боюсь даже представить, что боготворящие Метис делают с неугодными им рабынями.

Вскоре неизбежно забрали и Роуз. Какой-то небогатый дом, ищущий недорогих, мирных и безропотных служанок.

Я послала ей прощальный взгляд. На бескровном лице Роуз ярко выделялись голубые глаза.

— Удачи, — прошептала я.

Это все, что я могла сказать.

Роуз неуверенно кивнула в ответ. И ее увели.

Лишившись своей единственной союзницы, я вдруг почувствовала себя очень одиноко.

Но это лишь начало моих испытаний. Главное — впереди.

Ко мне подошел человек, облаченный в зеленый балахон с золотыми нитями. Судя по всему, он принадлежал к довольно обеспеченному дому. Элькхе взял меня за подбородок. Вертел мое лицо, стараясь рассмотреть его со всех сторон.

В конце концов, удовлетворенный осмотром, он озвучил свою цену:

— Даю за нее пять золотых.

Незнакомец в зеленом сошел с помоста, уступая место другому. При виде его одеяния я похолодела.

Знающий.

Он застыл напротив меня. Мог ли он увидеть магию во мне? Или мог лишь прочитать мои мысли?

Эта минута показалась мне вечностью.

Я изо всех сил старалась думать о чем угодно, только не о том, как мне не по себе в присутствии Знающего. Что у меня мурашки по коже от этой безликой серебряной маски и от впившихся в меня черных глаз.

И что я владею таинственными магическими способностями. Которые могут показаться Знающему лакомой добычей.

Ведь если я могла усиливать дар Вейлра… в теории, могла усилить любой другой.

Не знаю, получилось ли у меня заглушить опасные мысли.

Незнакомец в черном балахоне отвернулся. Его руки взметнулись вверх. Он рисовал пальцами в воздухе, объясняя что-то устроителю торгов.

Тот провозгласил:

— За эту рабыню было предложено восемь золотых монет.

Повисла тишина. Желающих выложить за меня столь внушительную сумму не было.

Восемь монет в копилку Кьарго, и я буду принадлежать Знающему. Накатила сильная слабость, граничащая с дурнотой.

Только не это, пожалуйста! Только не это…

27. Пленник

Хаальд

Я сидел в оружейной, пока Олав затачивал мой топор.

Задумчиво вертел в руках обруч, водя пальцем по Клыку. Край зазубрины царапал кожу.

Набеги Дома Скегг продолжались, как и наши — на земли Дома Скегг. Клык я по-прежнему берег. Использовал лишь тогда, когда без ульгрима не выстоять.

Трещина росла. Сколько Клыку осталось? День? Два? Неделя?

Я не знал, и это выводило из себя. Но я все еще медлил.

Покинув оружейную с заточенным топором, я наткнулся на Торварда. По одному взгляду старого друга понял, что он хочет спросить.

— Я еще ничего не решил, — процедил я.

Злился не на него — на себя.

Торвард молчал. Я знал это его молчание — он думал, прикидывал, взвешивал.

— Если дело в самом ритуале, я могу провести его за тебя, — своим извечно спокойным голосом сказал он. — Только научи.

Я обвел взглядом пространство, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей.

Я не чурбан. Понимаю, как сильно мне повезло с соратником. Будь на месте Торварда любой другой элькхе, он и слышать ничего не хотел бы о ритуале.