Галатия не требовала крови. Как всегда, она лишь дарила свет.

Последней к нам вышла жрица Сестры Сердец — по поверьям имперцев, одной из дочерей Галатии. Попросила нас коснуться рук друг друга и перевязала белой лентой наши запястья.

— Во имя Сестры Сердец, светлой богини любви и супружества, я сплетаю нити судеб эти две души! Да озарит их путь ее свет, да пребудут они в любви и согласии до конца своих дней.

Лента соскользнула на пол. А на наших запястьях проявился сияющий золотой обруч, который спустя мгновение потух.

— Теперь вы муж и жена, — с улыбкой сказала жрица.

Я целовал Евгению так, будто в Арг Хольме не было никого, кроме нас двоих.

Воины закричали, засвистели, приветствуя наш союз.

Герда стояла у самого трона, опираясь на клюку, и вытирала глаза.

— Старая я, сентиментальная. — буркнула она, когда мы подошли. Тихо добавила: — Мать твоя была бы рада.

Я промолчал. Но внутри что-то дрогнуло.

Пир длился до самого утра.

Олав напился первым и его, бранясь, увела Астрид. Братья Скель, как всегда, держались вместе и пили сразу за четверых. Был здесь и Раен Соро.

Подошел, поднял рог с вином:

— За конунга и его жену!

Я поднял свой. Мы выпили, глядя друг на друга. Сыновья врагов, которые стали союзниками.

Арген Соро, убийца моих родителей, умер на днях. В своей постели, от болезни и старости. Узнав об этом, я не ощутил ни радости, ни облегчения. Я не почувствовал ничего.

Я рассказал об этом Евгении, когда пир стих и мы остались одни.

— Я не чувствую злорадства. Как будто перерос желание мстить. Но справедливо ли это? По отношению к родителям? К братьям?

— Они знают, что ты их любишь, — со спокойной убежденностью проговорила моя жена. — Где бы они ни находились сейчас — рядом с Галатией, на Полях Ульгра или где-то еще. Неужели ты думаешь, что они предпочли бы, чтобы ты и дальше гонялся за призраками прошлого? Чтобы ты следовал путем кровавого возмездия вместо всего того, что строишь сейчас?

Я покачал головой.

— Мама точно бы этого не одобрила. Отец... не знаю.

Евгения улыбнулась своей светлой, согревающей сердце улыбкой.

— Ты — сын Галатии. Обрадую я тебя или нет, но от матери в тебе гораздо больше, чем от отца. Может, так и должно быть?

— Может, и так.

Постепенно на старых пепелищах пробивалась молодая трава. Разрушенные дома отстраивались. Родители отпускали детей играть за частоколы, не боясь очередного набега.

Торговые караваны шли с юга, с запада, с востока. Наши руды, меха и зелья меняли на зерно, ткани и книги. Элькхе учились торговать, договариваться.

Мы учились жить без войны.

Не все были рады. В некоторых Домах по-прежнему шептались, что я предал Ульгра. Что сила закона — это слабость вождя. Что мужчины-элькхе должны владеть миром, а женщины — беспрекословно повиноваться им.

Но таких становилось все меньше. Их робкие голоса тонули в гомоне остальных. Тех, кто увидел, какой может быть Эль Кхара.

И какое светлое будущее нашими стараниями ее ждет.

Эпилог

Прошло несколько лет.

Непримиримые Земли больше не оправдывали своего названия.

Нет, Дома все еще враждовали — старые обиды не забываются в один миг. Но идеи кровной мести, захватнической войны и битв насмерть понемногу отживали свое.

Кроме того, за любое преступление неизбежно следовало наказание. А томиться в тюрьме конунга — не так почетно, как умирать на поле битвы во имя Ульгра.

Элькхе, которых еще совсем недавно называли варварами, учились решать споры за столом переговоров, а не с топором в руке.

Согласны на это пока не все. Но их с каждым годом все больше.

По всей Эль Кхаре появлялись святилища и храмы Галатии. Теперь здесь поклонялись и ей.

Элькхе видели, на что способен их конунг, эфирный дракон. Видели крылья из света, которые распахнулись за его спиной в день великой битвы. Скальды воспевали этот миг в своих песнях.

Да, перемены такого масштаба никогда не даются легко. Но хочу вам сказать, когда за дело берутся Хаальд и Евгения Торн, они неизбежны.

Я ждала ребенка.

Когда подошел срок, роды принимала Сасвея, одна из моих учениц.

В последние годы я обучала не только лекарок и травниц, но и обычных медсестер и акушерок. Тех, кто будет помогать больным и принимать роды в самых дальних уголках Эль Кхары.

Я делилась всеми знаниями, которые принесла с собой из другого мира.

Сасвея действовала спокойно и уверенно.

— Девочка, — улыбнулась она.

Малышка издала свой первый крик — самый прекрасный звук в мире.

— Здорова, — сказала Сасвея, заворачивая ее в мягкую шерсть.

Положила малышку мне на грудь. Я смотрела на крошечное личико, на сморщенные пальчики, на темные волосы, и не могла насмотреться.

Как и замерший в дверях Хаальд.

Сасвея улыбнулась и вышла, оставив нас одних.

Он подошел медленно, будто боясь спугнуть. Опустился на колени рядом с кроватью, не отрывая взгляда от дочери.

Никогда не думала, что в глазах сурового элькхе увижу слезы.

— Можно? — хрипло спросил Хаальд.

Я переложила малышку ему на руки. Он держал ее так бережно, будто она была соткана из света. Малышка казалась совсем крошечной в его больших руках.

— Такая маленькая, — прошептал он. — И красивая. Вся в тебя.

Я невольно улыбнулась.

Хаальд поднял глаза. В них было что-то такое, от чего у меня защемило сердце.

— Спасибо.

— За что?

— За нее. И за то, что ты есть. За то, что ты — рядом.

Я коснулась его щеки.

— Я никуда не уйду.

Хаальд помолчал, покачивая нашу дочь.

— Знаешь, а ведь я не хотел детей, — признался он. — Я боялся мира, в который их приведу. Боялся, что они будут вынуждены расти в вечной войне. Как рос я. А теперь шум войны наконец смолк.

— Даже если бы этого не случилось… Ты всегда оберегаешь тех, кто тебе близок, — нежно улыбнулась я. — Я всегда видела в тебе защитника, помнишь?

Девочку мы назвали Айрис.

В память о прошлом. О женщине, чья душа прежде жила в этом теле, а теперь, я надеюсь, упокоилась. Нашла то счастье, которого заслуживала.

Если бы не Айрис… Я бы не нашла свое.

Герда почти не выпускала Айрис из рук. Пела ей старые песни, рассказывала легенды о Галатии и эфирных драконах.

Даже не знаю, какая у нее теперь роль — нянечки, бабушки или второй мамы… Но разве это важно? Главное, что она любила Айрис не меньше, чем мы.

Хаальд стоял на утесе, у подножья которого шумело море.

Я вышла к нему, когда солнце уже клонилось к закату. Он не обернулся, но я знала — он чувствует мое присутствие. Связь между нами стала такой прочной, что расстояния больше не имели значения.

Я подошла, взяла мужа за руку. Он мягко сжал мои пальцы. Ветер трепал мои волосы и подол платья.

Хаальд смотрел на горизонт, где небо встречалось с водой.

— О чем думаешь? — тихо спросила я.

Он ответил не сразу.

— Я мечтал, чтобы Ульгр избрал меня для войны. Для самых легендарных сражений, для самых впечатляющих побед. Но меня избрал не он, а Галатия. Но почему меня, элькхе?

— Может, она знала, что тебе под силу закончить войну?

Он взглянул на меня.

— Может быть. Но этого вряд ли случилось, если бы в моей жизни не появилась ты. Я все твержу элькхе о переменах… Но главная произошла во мне. Ты изменила меня, Евгения.

Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— До знакомства с тобой все, чего я хотела — это бежать из Эль Кхары куда глаза глядят. Стать лекаркой, жить простой, спокойной жизнью. И погляди теперь, кем я стала. Так что… Мы изменили друг друга.

Хаальд улыбнулся в ответ. Поцеловал меня в лоб.

— Похоже, что так.

Мы стояли на утесе, над морем, и вся Эль Кхара лежала у наших ног.