И мир взорвался.

Свет вспыхнул между нами — ослепительный, переливающийся серебром и отчего-то напоминающий лунный. Он рвался из Хаальда, и я чувствовала, как моя сила подхватывает его. Раздувает, как ветер раздувает пламя.

Серебристые искры летели в разные стороны, освещая кухню ярче солнечных лучей. Хаальд дышал тяжело, и его руки, крепко сжимающие мои, горели.

А потом все погасло.

Свет ушел, оставляя после себя полумрак, в котором мы стояли друг напротив друга. Обессиленные, опустошенные.

— Что это было? — прошептал Хаальд.

Никогда на моей памяти он не говорил настолько тихо.

Я с трудом разжала пальцы.

— Не знаю. — С Вейлром ничего такого не было и близко. — Вы сильнее, чем думаете.

— Рядом с тобой? — усмехнулся он.

И что это еще за усмешка? Я сощурила глаза.

— Пока да. — Прозвучало чуть резче, чем следовало. Я попыталась смягчить свой тон. — Но вы еще не раскрыли весь свой потенциал. Уверена, это возможно.

Хаальд с усилием кивнул.

— Спасибо, Евгения.

Что-то дрогнуло от тепла в его голосе.

С задумчивым взглядом Хаальд направился к двери.

— Возвращайтесь, — зачем-то сказала я ему в спину. — Я буду вашим Истоком.

Он обернулся.

В полутьме кухни, в свете остывающих углей, мне показалось, что он улыбнулся.

— Приду.

А я осталась стоять, прижимая руки к груди и пытаясь унять учащенное дыхание.

Внутри все еще гудело — от магии в моей крови, от бурлящего между нами света, от какой-то особой близости, которую словами не объяснить.

И хотя о потенциале дара Хаальда я говорила совершенно искренне, дело не только в этом. Я никогда не ощущала ничего подобного…

Что же все-таки только что произошло?

52. Кровь предателя

Хаальд

Весть пришла из самого сердца Эль Кхары. Конунг объявил имена тех, кто вместе с ним начнет войну с Империей.

Бьорн Железный собрал лучшие Дома. Тех, кто доказал свою силу. Тех, кто достоин идти с ним.

Меня в списке не было.

Горько ли? Да. Но ожидаемо.

В глазах других вождей и самого конунга я — самозванец. Вероотступник. Кто ж такого возьмет?

Я знал, что рискую. Знал, что мой собственный поход мог окончится чем-то похуже провала — моей смертью.

Но, как только гонец ушел, тут же велел седлать коня.

У ворот меня поймал Олав. После ухода Торварда он стал кем-то вроде советника и моей правой руки.

Услышав, куда я направляюсь, вытаращил глаза.

— С ума сошел? Конунг тебя с землей сравняет!

— Может, да. А может, и нет. Я должен объяснить ему, что не предавал Ульгра. Не творил запретных обрядов за его спиной. Эта сила во мне однажды просто проснулась.

Я уже не был так уверен в том, что хочу участвовать в самом походе. В войне бок о бок с конунгом, о которой грезил годами. В войне, призванной показать Империи истинную силу элькхе.

Вот только Галатии поклонялись именно в Империи Инвиктус. И эфирные драконы прежде появлялись исключительно среди имперцев.

Император, против которого конунг шел войной, — один из них.

— Ты не думаешь, что Бьорн уже все решил насчет тебя?

— Думаю. Тогда я скажу ему, что он не прав.

Я не могу допустить, чтобы Дом Торн стал мишенью конунга. Ему под силу уничтожить его подчистую. Оставить от него лишь пепел.

Я не могу позволить, чтобы люди, которые доверились мне, расплачивались за мои собственные решения и данный мне Галатией дар.

Олав покачал головой, но спорить не стал.

Перед отъездом я отдал короткие распоряжения рабыням и воинам. Встретился взглядом с Евгенией, которая в длинном доме ухаживала за Аскелем. Молодой элькхе до сих пор не оправился от столкновения с Домом Болго.

В тот день он был дозорным и пострадал больше всех, едва не умерев от полученных ран.

Если бы не Евгения со своими зельями, умер бы наверняка.

Наверняка из моих разговоров с воинами она поняла, куда и зачем я направляюсь. Возможно, это лишь игра света или моего собственного воображения, но мне почудилась тревога в ее глазах.

Вряд ли она, конечно, беспокоилась за меня самого. Скорее, как и любая невольница, не любила и боялась перемен.

Я невольно поморщился. Отчего-то мне не нравилось думать о ней как о рабыне. Несмотря на то, что я был воспитан традициями и законами элькхе, сложившимися десятилетия назад.

Я запрыгнул на лошадь и уже собирался уезжать за ворота, когда Евгения вышла из длинного дома и подошла ко мне.

— Подождите!

Она и сама порой забывалась — не обращалась так, как положено, как делали это другие рабыни. Я никогда ее не поправлял.

— Возьмите.

Евгения подошла вплотную и коснулась моей руки, сжимающей вожжи. Так, чтобы этого не было заметно со стороны.

— Что ты делаешь? — озадаченно нахмурился я.

— Делюсь своей силой. — Она подняла на меня глаза. — Вы пойдете туда, где вас ненавидят. Может, хоть это поможет.

Я изумленно смотрел на Евгению. А меж тем от нее пришло тепло.

Проникло сквозь кожу, смешалось с тем, что было во мне. Свет внутри вспыхнул ярче, чем когда-либо.

Проклятье, неужели я и впрямь становился сильней рядом с ней? С женщиной, чужестранкой, рабыней?

Евгения отступила на шаг, прежде чем воины во дворе задались вопросом, что между нами происходит.

— Возвращайтесь, — тихо сказала она прежде, чем уйти.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в доме.

Арг Хольм встретил меня зажженными факелами и столь же ярко пылающей ненавистью.

Я вел коня через ряды шатров, и совсем скоро по поляне поползли шепотки. Элькхе выходили из шатров, чтобы посмотреть на “предателя Ульгра”.

И все — вожди. Все — достойные сыны Ульгра, избранные конунгом для великого похода на Империю.

Я чувствовал, как по мне скользят десятки взглядов. Редкое невинное любопытство. Презрение. Откровенная враждебность.

На меня непременно напали бы, не запрети Бьорн любое кровопролитие в Арг Хольме.

Я спешился. Бьорн Железный сидел на своем месте, окруженный ближайшими советниками. Смотрел на меня сверху вниз.

В его глазах не было ничего, кроме насмешки.

— Это правда, что передо мной предатель? — лениво спросил конунг.

— Нет, — выдержав его взгляд, припечатал я. — Я никогда не молился Галатии и не просил этой силы.

— И как же ты объяснишь то, что все же обладаешь ею?

— Я не знаю.

Слабый, неубедительный ответ. Но другого у меня не было.

Впрочем, самое время вспомнить о цели моего визита.

— Возможно, это мой шанс доказать, что элькхе могут быть не только убийцами, но и защитниками.

Разве не ему, конунгу, это знать? Разве лидер не должен оберегать своих людей?

Но какой из Домов, кроме своего собственного, он вообще защищал? Ведь прежде Бьорн лишь поощрял нас сражаться друг с другом.

Мысль ударила в голову. Жаль, что лишь сейчас, когда опрометчивые слова уже были произнесены.

Среди воинов, сгрудившихся за моей спиной, поднялся гвалт.

— Защитник? — хохотнул конунг. — Кого ты, вероотступник, собрался защищать? Может, имперцев, которые верят в Галатию, как и ты? Или, может быть, рабынь?

Позади раздался издевательский смех.

Еще недавно я был бы среди тех, кто засмеялся. Но сейчас я вспоминал Евгению и ее навязчивые слова: “Воин света”.

Почему они казались мне такими соблазнительными?

— С тобой что-то не то, Хаальд Торн, — подавшись вперед на троне, низким голосом проговорил конунг. — И вот что я тебе скажу… Я никогда не приму в свои ряды почитателя богини-шлюхи.

Я скрипнул зубами. Видел: убеждать его бесполезно.

Я оказался слишком наивен, надеясь на обратное.

Значит, все закончится именно так. Главное, Олав знал, что делать, если я не вернусь. Он соберет всех тех, кто не пожелает примкнуть к другому Дому, и уведет в самый северный край Эль Кхары.