32. Женская солидарность

Вереницей тянулись серые дни. Каждый был похож на предыдущий. Уборка, готовка, обслуживание гостей.

Первое впечатление о Гаене Воргате лишь подтвердилось. Жестокий, расчетливый, любящий причинять боль.

Любые провинности рабынь сурово карались. За каждый огрех — по паре ударов плетей.

Беспризорных собак в Эль Кхаре ценили куда больше, чем женщин.

Со мной Воргат никогда не использовал плеть. У него был другой способ — магия. Несколько минут выворачивающей наизнанку боли, и никаких следов на теле.

А что происходило внутри, не волновало никого.

Воргат хотел, чтобы именно я подавала еду во время нередких приемов гостей — нынешних или будущих союзников. Миловидную красоту Айрис, теперь принадлежащую мне, выставляли напоказ.

Я стояла с опущенными глазами, под плотоядными взглядами элькхе. Они смотрели на меня так, будто были дикими хищниками, а я — их добычей.

В этом облегающей сером наряде служанки, под градом взглядов я чувствовала себя куском мяса на витрине.

И лишь ночами я могла остаться наедине с самой собой. Признаюсь, нелегко сохранять оптимизм, когда почти не видишь выхода из ситуации.

Но я не позволяла мрачным мыслям меня поглотить. Не желала сдаваться.

Пусть порой я чувствовала себя птицей с подрезанными крыльями, жажда борьбы во мне не угасла.

Сегодня, проходя мимо одной из комнат, я услышала всхлипы.

Заглянула внутрь и замерла.

На койке лежала совсем молоденькая девушка. Лет семнадцати, не больше. Лицо бледное, в кровоподтеках. Губы разбиты. На руках и груди — багровые полосы от плети.

Рядом суетилась Альтид. Она не лекарка Дома Воргат, но явно обладала некоторыми познаниями в этой области. Я видела, как она время от времени готовит что-то для Воргата и наемников.

Однако сейчас Альтид просто смачивала тряпицу в воде и прикладывала ее к ранам девушки. Помогать рабыням ей было строго-настрого запрещено.

— Тихо, Лейза, — шептала она. — Потерпи.

— Больно... — еле слышно простонала девушка.

Ни одного наемника рядом не было. Оглядевшись по сторонам, я скользнула в комнату.

— Что случилось?

Альтид подняла на меня усталые глаза.

— Наемник Воргата переборщил с плетью. Теперь раны воспалились.

Я бегло осмотрела Лейзу. Опытным взглядом врача, скрывающимся за образом бывшей аристократки, уловила малейшие детали.

Краснота, припухлость, жар. Начало заражения.

— Если она не встанет на ноги в ближайшие дни, ее снова накажут, — тихо сказала Альтид. — За то, что не выполняет свои обязанности.

У меня внутри все сжалось. Проклятый порочный круг. Рабыню избили — она не может работать — ее изобьют снова.

Я прикрыла глаза, вспоминая рецепты из книги Вейлра.

Малахитовое кольцо, лежащий сейчас в лифе платья — еще один маленький секрет, который я трепетно хранила. По ночам я превращала его в книгу и читала страницу за страницей.

Это приносило мне странное успокоение, пусть даже применить свои знания я не могла.

Пока не могла.

— Я могу помочь, — понизив голос, сказала я.

— Ты? Чем? — изумилась Альтид.

— Я умею делать мази. Лечебные. Если достать травы...

— Какие? — перебила она.

— Светлолист, корень огневки, мед и топленый жир.

Альтид оживилась.

— Такое у меня есть. Если ты скажешь мне рецепт…

Я покачала головой.

— Приготовить мазь должна я. Тогда она станет намного сильнее. — Я помялась. — Я могу активировать магию в травах. И… не только в них.

Она задумчиво смотрела на меня какое-то время. Кивнула.

— Хорошо, девочка. Давай попробуем.

Следующий день выдался суматошным.

Воргат собирал очередное собрание. В нем участвовали даже охранники, прежде стоящие на посту.

У нас было всего несколько минут.

Альтид к этому времени подготовила все на кухне: толченый светлолист, мелко нарезанный корень огневки, мед и топленый жир в отдельной плошке. А сама ушла.

На кухне остались лишь мы с Доф.

Я встала у очага. В котле булькало варево — какой-то суп для гостей.

Удостоверившись, что никто не смотрит, я быстро смешала ингредиенты в маленьком горшочке. Поставила на угли.

Руки делали свое дело, а я молилась, чтобы мой дар сработал. Чтобы магия в корне огневки и светлолисте проснулась. Тогда обычная мазь превратится в действенное лекарство, которое быстро поставит Лейзу на ноги.

Мази должно получиться достаточно, чтобы в будущем можно было помочь и другим рабыням, пострадавшим от гнева элькхе.

Я корила себя лишь за то, что не сделала ее раньше. Но первые дни здесь я находилась в каком-то оцепенении. Лишь изредка оно сменялось или яростью, или страхом.

Но теперь я готова действовать. Какие бы последствия мне ни грозили.

— Что ты там делаешь?

Мужской голос грянул как гром.

Похолодев, я обернулась. Охранник, который до собрания стоял у дверей, направился ко мне.

— Я спросил, что ты делаешь у котла? Ты не повариха.

— Ах, господин хороший, — затараторила Доф, шагая ему навстречу, но опустив глаза в пол. — Это я ее позвала. Совсем старая стала, немощная. Решила себе помощницу подготовить.

Охранник нахмурился.

— Разве Воргат это разрешал?

— А зачем тревожить по пустякам господина? — Всплеснула руками Доф. — Подумаешь, девка на кухне помогает. Не велика беда!

Охранник зло сощурился.

— Самовольничаешь, старая. Знаешь, что за это бывает?

— Знаю. — Голос Доф не дрогнул. — Но и господин не любит, когда ужин долго готовится или подгорает. А одной мне уже не управиться.

Словами не передать, как я была благодарна Доф за помощь. Пока она отвлекала элькхе, перелила еще пока жидковатую, не загустевшую мазь в чистую плошку. Сунула ее за банки.

Горшочек убрать не могла — охранник видел, что я использую его. Но если Воргат догадается, что там было что-то целебное…

Всем нам несдобровать.

Так что, наполовину скрывшись за спиной Доф, схватила половник и налила в горшочек приготовленного поварихой супа. Вместе с остатками мази на стенках получилось нечто жирное, мутное и неаппетитное.

Но главное, мясной бульон и приправы перебили характерный травяной запах.

Не успела я выдохнуть, как на кухню зашел Воргат. Наверняка его привлек голоса охранника и Доф, которая храбро продолжала ему перечить.

Ох.

— Что здесь происходит? — недовольно проговорил хозяин дома.

— Господин, ваша повариха вздумала обучать помощницу!

Воргат обвел взглядом кухню, остановился на мне и на горшочке, который я теперь держала в руках. Подошел, заглянул внутрь.

— Что это за дрянь?

— Я пыталась приготовить суп, господин, — сдавленно проговорила я. — Для гостей.

— Для гостей? Да это пойло даже собакам давать стыдно! — Он поморщился. — Ты не годишься в поварихи. И покупал я тебя не для того! Занимайся своим делом и знай свое место.

— Да, господин, — бесцветным голосом произнесла я.

Заученная и ничего не значащая фраза.

— А ты, — Воргат перевел взгляд на Доф, — получишь наказание за самовольство. Пять плетей. Но только после того, как мои гости будут накормлены. И не какой-то там дрянью!

Доф покорно склонила голову.

— Да, господин.

Воргат вышел из кухни.

Я виновато посмотрела на Доф. Я знала, на что шла. Осознавала последствия. Но не предусмотрела, что из-за моих действий могут наказать кого-то другого.

Однако Доф подмигнула мне. Воспользовавшись тем, что стоит спиной к охраннику, беззвучно заговорила.

Я прочитала по ее губам: “Не переживай, девонька. Пять плетей я переживу. А вот Лейзе без твоей мази туго придется”.

Вечером я успела шепнуть Альтид, где спрятала мазь. Та через другую невольницу передала ее Лейзе.

Бедняжке самой пришлось смазывать свои раны. Однако уже утром она принялась за работу. Вряд ли рубцы полностью зажили, но воспаляться перестали.