А видела лишь красивую, но клетку.

Тюрьму.

Наемник открыл перед Воргатом входную дверь. Совершенно разбитая оттого, что за всю бесконечную ночь так и не смогла сомкнуть глаз, я перешагнула порог вслед за ним.

Меня встретил просторный зал, украшенный фресками ручной росписи. Они наверняка были вдохновлены мифологией и культурой чужой для меня страны. В любой другой ситуации я бы рассматривала их часами.

Но мне было невыносимо находиться здесь, в стране, в которую меня привезли насильно. Я с тоской вспоминала хижину Вейлра — старенькую, скромную, но очень уютную.

Немолодая служанка выслушала приказ Воргата, старательно глядя в пол или в грудь хозяина, но не в его глаза. Молчаливо отвела меня в комнату под лестницей, а затем исчезла.

Я бесцельно бродила по комнатушке. Порой замирала у дальней стены, за которой притаилась украденная у меня свобода.

Повсюду на страже стояли наемники в кожаной броне. А вокруг особняка простирались земли элькхе. Чужестранку там наверняка мгновенно узнают.

А значит, бежать некуда.

Я опустилась на пол возле деревянного ящика, заменяющего комод. Закрыла лицо руками.

В душе царило полнейшее опустошение. Ни единой мысли. Просто… тишина.

Я сидела так до тех пор, пока не услышала приближающиеся шаги. Переметнулась на кровать и надела на лицо в безучастную маску. Не могла позволить Воргату увидеть мою слабость.

Однако в комнату вошла все та же рабыня с подносом в руках. Через открытый проем я видела маячившего у порога наемника. Неужели приставили присматривать за мной? Смешно.

Думают, что, подкрепившись, я решу сбежать?

В присутствии верного стража Воргата служанка не посмела бросить на меня и мимолетного взгляда. Глядя в пол, поставила тарелку с двумя тончайшими, почти прозрачными ломтями сыра и горбушкой чуть зачерствевшего хлеба, и ушла.

Тарелка стремительно опустела. Сейчас не время думать о гордости — силы нужнее.

После нехитрого обеда я растянулась на неудобной, узкой кровати. Поджала ноги и положила ладони под голову.

В памяти всплыли лица Вейлра и Томаса. Как они там?

Действительно ли герцог наградил Вейлра или наказал за то, что я была с ним, помогала ему? Нашел ли Томас свою жену? Ведь теперь, когда хаос поулягся, и другие могли ему помочь. Как там Эби?

Прежде я считала, что мира можно добиться только миром, а добра и счастья — только добром. Но что, если высшие силы решили мне доказать, как сильно я ошибалась?

Я на чужой земле, вынуждена жить по чужим законам и отдать свободу в руки пугающего незнакомца. Что, если отчаянная борьба с ним и объявленная ему война — единственный способ вернуть все, что у меня отняли?

Жизнь лекарки и помощницы целителя, спасающего чужие жизни. И, конечно, свободу.

Если так, я буду бороться. Я встану на тропу войны, до последнего защищая свое право на счастье.

Но… как?

30. Ночные беседы

Я подметала пол, стараясь не оставлять ни соринки. В последнее время хозяин дома был не в духе.

Не стоило давать ему лишний повод для наказания.

Недавно Дом Воргат отразил нападение Дома Тинар. Трех воинов убили, остальных взяли в плен. Воргат решил не медлить и сразу же атаковать ослабленного соседа, пока он не успел к этому подготовиться.

Земли объединились, пленные наемники перешли на его сторону. Им было все равно, за кого воевать. Лишь бы платили.

Все бы ничего, но Дом Брега тоже отбил у соседей земли. Воинов в нем было на порядок больше, влияние выше.

Это заставило Воргата затаиться в особняке. Он опасался нападения Брега. Оттого и был злой, как сотня демонов.

Моя жизнь, и без того не сахар, стала еще хуже. Воргат придирался к каждой мелочи: пылинка на полу, поданное ему недозрелое яблоко, пятнышко на одежде.

Тогда следующее, что я видела, это тянущиеся ко мне руки с магией боли на кончиках пальцев.

Я сжималась в ожидании новых мук. Молча стискивала зубы, когда они приходили.

Применяя ко мне ненавистную магию боли, Воргат получал особое, извращенное удовольствие.

Я не знала богов элькхе. Однако не сомневалась, что подобную силу мог создать лишь бог-мужчина.

Другие рабыни в такие моменты падали на колени, склоняли головы. Воргату нравилась покорность. Она тешила его самолюбие.

Я переносила боль стоя, сколько могла. Даже когда ноги подкашивались, голову не опускала. Знала — наказание за непокорность будет жестче, но пересилить себя не могла.

В Доме Воргата меня ждала почти непрерывная работа. Обязанностей было немеряно, а отдыхала я лишь тогда, когда спала.

Пять драгоценных часов.

За прошедшие пару недель я похудела так, что стала почти прозрачной. Голова постоянно кружилась, кожа стала бледной, глаза потухли.

Собственное отражение пугало — незнакомка с осунувшимся лицом. И это несмотря на то, что к внешности Айрис я уже успела привыкнуть.

Жаловаться, разумеется, бесполезно. А если начну плохо работать — дам еще один повод Воргату наказать меня.

Видя мое состояние, Доф порой улучала момент и подсовывала мне фрукт или хлеб. Иногда даже небольшой ломоть мяса.

Она сильно рисковала. Воргат не жалел денег на наемников и экономил на всем остальном. Охранники по его приказу следили даже за тем, чтобы рабыня при готовке не положила в рот лишнего.

Что уж говорить о том, что подкармливать друг друга было строго запрещено.

У нас с поварихой Доф и старой рабыней Альтид появился общий секрет — мы научились говорить беззвучно, не привлекая внимания стоящих на страже элькхе.

Даже пары фраз в день для рабынь, невидимок для всего этого жестокого мира, достаточно, чтобы ощутить незримую поддержку друг друга.

А она уж точно не повредит.

Правила в доме железные. Рабыням нельзя долго разговаривать друг с другом. Нельзя выходить из комнат ночью. До момента, как проснется глава дома, собственная каморка становится для невольниц тюрьмой.

Если после полуночи стоящий на страже наемник поймает рабыню за пределами комнаты, сурового наказания ей не избежать.

Кроме того, каждый вечер комнаты обыскивали в поисках оружия. Или любых подручных средств, которыми можно убить или причинить серьезный вред.

В список попадали ножи, секаторы и даже осколки стекла.

Мою комнату проверяли особенно тщательно — ведь мне повезло обойтись без проверки Видящего. Вряд ли Воргат всерьез подозревал во мне одаренную.

Но перестраховщик он еще тот.

Несмотря на всю шаткость моего положения, правила я время от времени нарушала.

Не те, что касались орудий убийства. Конечно же нет. Если бы в моей каморке нашли что-то подобное, меня, скорее всего, убили бы прямо на месте.

Я нарушала запрет на хождения по ночам.

Фигурка Айрис и прежде была очень стройной. Теперь же я была и вовсе худа. Так что без труда научилась двигаться тихо, как мышка.

Тени становились моими помощниками. Прячась в складках темноты, я проникала в каморку старой Альтид.

Мне не хватало простого человеческого общения. Просто человеческого тепла. Оттого я и тянулась к чужому человеку, как мотылек — к свету.

Вот и вчера ночью я пришла к ней. Даже не за знаниями о чужом мне мире. Просто за ни к чему не обязывающей беседе.

— Расскажи о своем крае, — шепнула я, присаживаясь на край ее койки.

Альтид улыбнулась в полумраке.

— О, дитя, там просто чудесно! Горы — высокие, до самого неба. Реки — холодные, быстрые. Мы жили в долине, у подножия скал.

— А люди? Твой народ, какой он?

— Люди как люди. Работали, растили детей. Моя мать ткала ковры. Такие яркие, что глаза слепило. — Альтид вздохнула. — Я помню запах краски и шерсти. Помню, как отец возвращался с охоты...

— Что случилось?

Она помолчала.

— Набег. Элькхе пришли ночью. Мужчин убили, женщин забрали. Мне было двенадцать.

Я сжала ее морщинистую руку.

— Мне жаль.

— Я знаю, девочка, но это в прошлом. — Альтид похлопала меня по ладони. — Теперь твоя очередь. Расскажи о своей земле. Ты говорила, она далеко?